Пташки Лети Гилмор

Уже стемнело и свет падает только от последнего неразбитого фонаря и из нескольких окон, где не опустили жалюзи. Я отступаю на дорогу и, сложив ладони рупором, кричу, задрав голову:

– Морган, открой! Я не собираюсь ночевать на улице!

Отчим не отвечает, зато высовывается старуха Льюис и верещит, чтобы все заткнулись, иначе она позвонит в полицию. Я успеваю отпрыгнуть в сторону, и выплеснутая вода попадает мне только на носки кроссовок. Компания парней возле дома начинает гоготать.

– Эй, крошка Дойл, – кривляется Винс, – что, опять ночевать негде? Когда отрастишь сиськи, можешь спать у меня.

– Сначала сам отрасти кое-что между ног. – Огрызаюсь я.

– Ах ты, писюха! – Винс пучит глаза и двигается ко мне. Его дружки корчатся от хохота, а я несусь вдоль улицы и шмыгаю в арку. Там ужасно воняет мочой. Привалившись к стене, спит старик Боно. Обхожу мусор и лужи и оказываюсь на параллельной улице. Я не знаю, что делать дальше и тупо тащусь ближе к центру.

Конечно, я поступаю, как идиотка. Мне надо искать ночлег, а я топаю по шикарным улицам, пока не утыкаюсь в ИнтерКонтиненталь на авеню Норт- Мичиган.

Он такой огромный, и вокруг движуха, несмотря на поздний час и отвратную погоду. Стою и рассматриваю красивые машины, нарядных людей и всё такое. Ты точно дура, Нэнси Дойл, десять баксов, что никто из довольных жизнью мужчин и женщин даже не замечает подростка в неоново-зелёных лосинах и потрёпанной джинсовке.

Прислоняюсь к стене дома напротив и лезу в карман за сигаретами. Вот чёрт! Точно говорят, если человеку не везёт, то не везёт во всём сразу.

В пачке осталось всего две штуки, и одна из них сломалась почти у самого фильтра. Зажигалки у меня тоже нет. Я втягиваю голову в плечи – тупейший способ спрятаться от моросящего дождя – и двигаюсь в сторону кафешки поблизости. Ну это точно не жалкий, грязный и полутёмный бар на нашей улице. У меня всего пятнадцать центов, и я с гарантией не смогу купить себе даже стакан кофе. Из кафешки выходит чернокожая девица с забавной причёской. Она, кажется, попроще, чем остальные посетители, и я решительно ломлюсь к ней навстречу.

– Не найдётся огоньку, мисс?

Она сто лет смотрит на меня, не соображая, что моя единственная сигарета сейчас намокнет.

– Кофе будешь? – Внезапно спрашивает она и суёт мне картонный стаканчик.

Вау! Вот кайф! Стакан горячий, и я даже через крышку ощущаю аромат.

– Я Блэйк. – Кивает девица.

– Привет, Блэйк. Я Нэнси. – Отвечаю я, хотя мне совершенно пофиг, как её зовут.