ОПХ

– Ну вот, – сказала Зинаида Алексеевна, подёргав замок, – висит. И накладка целая.

– Может доску оторвали?

Обошли вокруг склада, проверили доски.

– И стены целы, – обрадовалась кладовщица. – Наверно не мои камеры. Мало ли их по совхозу валяется!

– Давайте всё же заглянем внутрь.

Зинаида Алексеевна открыла ржавый замок.

В складе было душно, и запах резины особенно густ. Покрышки расположились, как зайцы у дедушки Мазая: стоя ребром, лёжа пластом, громоздясь друг на дружку в величайшем беспорядке.

Солнце заглянуло в приоткрытую дверь и вертикально легло на стену, но я сразу заметил жёлтую горизонтальную линию на колёсах. Взглянув на потолок, я увидел полосу голубого неба. Встав на покрышку, я слегка надавил на лист шифера, и он охотно откликнулся на моё воздействие, приподнявшись над лагой.

– Через крышу залезли! – сказал я. – Посмотрите, что пропало?

– Боже мой! Неужели…

– Что?

– Волговские колёса… Ну так и есть – камеры пропали… О господи!

– На директорскую «Волгу»? – догадался я.

– Ну да! Это же такой дефицит! На днях лично привёз. Сказал: «Храни как зеницу ока!» Хотела же, хотела в избушку закатить! Ой, дура я, дура! Он меня сожрёт!

– Не переживайте. В обед схожу к Лизиковым.

– Да вы их не знаете! Майка гладиться не дастся! – Зинаида Алексеевна была в отчаянии.

– Я и не собираюсь её гладить! Милицией припугну. Как её отчество?

– Майя Никифоровна.

В обеденный перерыв я пошёл к Лизиковым.

Огромный трактор загораживал вид на принадлежавшую им обшарпанную часть дома.

Невольно взглянул на номер: тридцать – четырнадцать!

Двор кишел ребятнёй, нетерпеливо суетившейся вокруг печки-времянки, у которой с мокрым от пота лицом помешивала в бурлящим котле своё варево Майя Никифоровна.

– Подождите! Не околеете, однако! – кричала она на детей.

На крылечке с островками оставшейся оранжевой краски сидел хозяин и курил папиросу. Две страдавшие от жары собаки с высунутыми языками, наслаждаясь, принимали его почёсывания.

В тени сеней стояли два приставленных один к другому стола, накрытые дырявыми клеёнками. Три кирпича – два по краям и один в середине – удерживали их от унесения ветром. Пахло берёзовым дымом, вырывавшимся из цементной трубы.

– Коля! Кто пришёл? – крикнула хозяйка.

– Мужик какой-то! – басом ответил Коля и спросил, обратившись ко мне: – Чего надо?

– Я заведующий мастерской.

– И что?

– Николай, ваши дети украли со склада две камеры.