ОПХ

– Где ж я ночью куплю мороженое?

– Мы сами завтра купим.

– А, вон что! Денег дать? Сколько оно стоит?

– Сорок копеек. А нас четверо.

– Постой здесь, сейчас принесу.

Я вынес два рубля и сказал:

– Ты, Андрюха, не думай, что обманул меня, я знаю, что пломбир стоит двадцать две копейки, но это тебе надбавка за особо тяжёлые условия совершения кражи. Иди быстрей домой и обсушись, а то заболеешь.

– Не заболею! Я привычный! Я всю зиму по снегу в тапках бегаю, и то ничего!

Наступившее утро было хмурым и холодным.

У крыльца общежития в луже надувались дождевые пузыри. А я, дурень, не подумал взять из дома плащ.

Мне не терпелось обрадовать Зину найденными камерами, но сейчас только семь часов, а она приходит к восьми, до того, как уезжают на бригаду полеводы.

Я занёс камеры в свой кабинет и спрятал в тумбочку шкафа с инженерными справочниками, литературой по ремонту и прочими, большей частью устаревшими, книгами и отправился в нормировку слушать перекличку.

– Михалыч, кто это придумал отдать ветровский трактор Отцу, – с ехидно-насмешливой улыбкой спросил Константин Фёдорович главного инженера.

– Как кто? ОН, конечно – царь и бог.

– Мы его год с колен поднимали, а Отец его за месяц устосает, – скорбно предсказал Лукашов.

На перекличке к нам претензий не было, директор никого не ругал, только выразил неудовольствие бригадирам, что под дождь попало несколько сот гектаров скошенной травы.

– Вы же слышали прогноз! Какого чёрта вчера косили!?

Ну слава богу, день начался спокойно.

Минут десять ещё посидели, обсуждая текущие дела.

Но убраться подобру-поздорову не получилось. Как буря ворвался в нормировку директор:

– Что сидишь?! – накинулся он на Саблина.

Юрий Михайлович покраснел до пурпурного цвета и, растеряно улыбаясь и заикаясь, спросил:

– Я-я, не понимаю… Что случилось, Павел Андреевич?

– Почему не на откормочнике?! Оборудование так и не работает! А ты, …[9 - … – здесь выбор подходящего слова предлагается читателю.

] сидишь и не чешешься!

– Павел Андреевич…

– Молчи! Я тебя последний раз предупреждаю: выгоню ко всем чертям, если к понедельнику там всё не заработает! Если ты идиот, найди знающего человека!

Все прижухли. Саблин сгорбился, уставившись куда-то под стол. Майер застыл, Лукашов дрожащими пальцами вытирал одному ему видимое пятно на столе нормировщицы.

– Чего ждёшь?!

Юрий Михайлович поднял глаза и беспомощно улыбнулся, будто просил пощады.