И ты познаешь любовь

– Да кто тебе об этом сказал? Скажи, кто?

– Какая разница, кто сказал, – Мария Петровна махнула рукой.

– Я догадываюсь, кто такую гадость мог придумать, да еще растрезвонить по всей деревне, – Клавдия Ивановна резко встала и в нервном возбуждении стала метаться из угла в угол. – Это Марфа, конечно, Марфа Скляр.

Клавдия Ивановна остановись и, поставив руки на бедра, с вызовом посмотрела на Марию Петровну.

– Да, – вынуждена была согласиться Светлова после минуты молчания. – Только…

– Мария, никаких только.

Я этой Марфе, этой змее подколодной, когда-нибудь язык вырву. Нет, надо же такое только придумать!? То-то я смотрю, все рассматривают Машу, точно она какой диковинный зверь в клетке. Хихикают, перешептываются, друг другу подмигивают… А девушка чуть не плачет. Бедная, она понять не может, почему вся деревня проявляет к ней такой живой интерес. Ма-ри-я! – Клавдия Ивановна ударила рукой по скамейке, на которой сидела Светлова. Мария Петровна от неожиданности вздрогнула. – Девушка, которая приехала вместе с моим сыном, всего-навсего медицинская сестра. Она работала в госпитале, в котором Григорий находился на лечении после ранения. Григорий был ранен в грудь и, похоже, серьезно, поэтому его и комиссовали из действующей армии и отправили домой, а Маше поручили сопровождать его. Ты поняла меня?

– Ты в этом уверена?

– В чем уверена? – негодуя, переспросила Клавдия Ивановна.

– Да в том, что у девушки не было другой причины приезжать с Григорием в деревню, кроме той, о которой ты сказала?

– Конечно.

Мария Петровна встала, подошла к окну и, прислонившись к стене, посмотрела на улицу. Скрывшееся солнце вдруг вышло из облаков и осветило кухню. Все кругом озарилось и заиграло.

– Тогда посмотри, – Мария Петровна жестом показала на Машу и Григория, которые, укрывшись от людских глаз, стояли и беседовали около ветвистой, точно невеста на выданье в бело-розовом наряде, яблони.

Маша нежно сжимала руку Григория, и в ее взгляде было столько нежности, любви и восхищения, что казалось, она обожает мужчину, стоявшего рядом с ней, как Бога, и стремится к нему не только душой.

II

Черный «Бьюик» проехал мимо здания университета, свернул направо и на большой скорости помчался вдоль набережной реки Рейн. Дул холодный пронизывающий ветер и моросил мелкий, словно манная крупа, дождь. На улицах было безлюдно, лишь кое-где встречались одинокие пешеходы. Часы на городской ратуше пробили одиннадцать часов дня.