Генрих

Тюремная камера не отапливалась, поэтому в помещении было холодно, но это мало тревожило Ольгу. После всего, что сотворил с ней эсэсовец, чувство холода было ничто по сравнению с физической и душевной муками. Стараясь не думать о боли, которая ни на миг не прекращалась, Ольга подняла руку и стала медленно водить по шершавой поверхности стены. Ее пальцы постоянно натыкались на маленькие канавки, выдавленные каким-то твердым предметом. Это были короткие корявые надписи, сделанные заключенными, которые на пороге смерти обращались к своим родным и близким.

«Итак… пути назад нет, – подумала Ольга. – Моя участь решена. Но как тяжело расставаться с жизнью, когда тебе только восемнадцать лет. Хотя мне временами кажется, что я прожила долгую и мучительную жизнь, равную целому столетию».

Ольга тяжело вздохнула и, закрыв глаза, прижала руки к вискам. Нестерпимо болела голова, и мысли, набегая друг на друга, постоянно путались. О чем думает человек в последние моменты своей жизни? Наверное, он вспоминает свою прожитую жизнь, короткую или длинную, своих родных и знакомых и мысленно прощается с ними навсегда.

Именно так и поступила Ольга.

«Родные мои… мама, отец, братья и… Григорий, я всех вас люблю и шлю вам последний прощальный привет…»

Весть о том, что русская девушка Ольга Светлова отказалась работать на военном предприятии и за это лагерная администрация применила к ней самую суровую меру наказания, быстро облетела «Равенсбрюк». Заключенные с замирающими сердцами следили за судьбой девушки, которая для всех, независимо от национальной принадлежности, олицетворяла собой женщину – стойкую и мужественную.

После каждого допроса заключенные по цепочке от одного барака к другому передавали: «Она жива… она еще жива!». Всего несколько слов, но как много для всех они значили: «Борется, не сдается…».

Несколько дней Верман истязал заключенную 22493, но кроме короткого слова «нет», которое он понимал уже и без переводчика и которое приводило его в ярость, так и не смог ничего добиться.

Верман смотрел на Ольгу и не мог понять, откуда у этой маленькой хрупкой девчонки брались силы. От сильных побоев и пыток она еле держалась на ногах, лицо ее превратилось в кровавую маску, а тело было покрыто синяками и язвами от ожогов. И лишь глаза светились ярким огнем, и в них по-прежнему не было покорности и страха. Каждую минуту Верман мог убить Ольгу, применив свой смертоносный удар.