Генрих

Да что там удар! Он мог ее повесить, застрелить, бросить на растерзание овчаркам или просто отдать «милой», всегда улыбающейся фрау Оберхойзер – врачу хирургического отделения лагерной больницы. Верман вынужден был признать, что по части изобретательности в своих медицинских экспериментах над заключенными фрау Герта во многом превосходила его, однако самолюбие и мужская гордость не позволяли ему прибегнуть к помощи Оберхойзер. Это было делом его чести.

«Ты упряма, но у меня есть метод, с помощью которого я заставлю тебя, русская свинья, работать», – твердо решил для себя Верман.

Ольгу втолкнули в комнату, облицованную темным кафелем. Железная дверь с шумом захлопнулась, и тотчас на нее с потолка рухнули потоки обжигающей воды. Ольга, скрестив руки на груди, прижалась к стене. Но вдруг свет погас, горячая вода остановилась, и вместо нее в кромешной тьме из брандспойтов на Ольгу обрушились потоки ледяной воды. Девушка в страхе стала метаться по темной комнате, падала, шатаясь, из последних сил поднималась и вновь падала, но нигде не было спасения от ледяной струи.

Но вот остановилась и холодная вода, и в комнате стало неестественно тихо. Ольга без сил опустилась на пол. В воздухе повисла тишина, страшная, леденящая душу тишина.

«А что, если из кранов сейчас пойдет газ… Если это душегубка?» – неожиданная догадка обожгла Ольгу, и сердце ее на миг перестало биться.

Она представила себе, как к ней придет мгновенная смерть, и страх парализовал ее. Несколько часов мокрая с головы до ног Ольга провела в темной холодной комнате в ожидании своей участи.

Верман забавлялся…

Ночью заключенные, свободные от работы (в концлагере работы велись в три смены), старались как можно быстрее лечь в постель, согреться и на короткое время забыться тяжелым сном. И лишь Светлана, подруга Ольги, несмотря на смертельную усталость, уже несколько дней не могла заснуть.

Молитвенно сложив руки перед собой, она тихо шептала:

– Господи… Господи, будь милосерден. Спаси Ольгу, помоги ей, не дай свершиться злу!

И вот однажды поздним вечером дверь барака заскрипела, и два эсэсовских охранника за руки и за ноги внесли Ольгу и бросили на каменный пол.

Светлана, не помня себя, бросилась к подруге. Она осторожно приподняла ее и дрожащей рукой провела по щеке.

– Олечка… О-ле-чка!

Ольга открыла глаза и, морщась от боли, медленно растягивая слово по слогам, тихо прошептала:

– Я по-бе-ди-ла… – И тело ее беспомощно повисло на руках Светланы.