Ольга

Отсутствовала лишь их хозяйка. Генрих еще раз бросил взгляд по сторонам, надеясь увидеть записку или хотя бы клочок бумаги, который мог бы объяснить исчезновение Ольги. Но увы… Генрих спустился в сад и попытался выяснить у Шульца, когда тот видел девушку в последний раз. Оказалось, садовник видел ее приблизительно в то же время, что и Генрих, то есть после того, как она вернулась с мольбертом из сада. По словам Шульца Ольга поднялась в свою комнату и больше не покидала ее. Он видел, как потух свет в спальне девушки в двенадцать часов ночи, после чего пошел спать.

Но что тогда произошло с Ольгой в период между двенадцатью часами ночи и восемью утра? Где она?

В этот момент из дома вышла горничная и позвала Генриха к телефону.

– Мужчина не представился, – точно оправдываясь, произнесла Софи.

Генрих поднялся в свой кабинет и взял трубку.

– Дитрих у телефона, – произнес он, заведомо зная, чей голос услышит в ответ.

– Генрих… Доброе утро, мой мальчик. Я думаю, ты не забыл, что сегодня должен дать мне ответ.

Итак… я слушаю тебя.

– Вилли, скотина, тебя мало убить. Где Ольга? – прокричал в трубку Генрих.

– Ольга? – на другом конце провода произошла некоторая заминка. – Извини, Генрих, меня отвлекают. Я сейчас… – сказал Вендлер и, прикрыв рукой трубку, тихим шепотом обратился к молодому парню, который стоял у двери и ждал дальнейших распоряжений от своего хозяина: – Эйгер, в чем дело? Где девчонка?

– Девчонка? Дома, – недоумевая, ответил Эйгер. – Я всю ночь вел наблюдение за домом и не заметил ничего подозрительного.

В пять часов утра меня сменил Губер. Может быть, он в курсе. Хотя, думаю, если бы что-то случилось, он давно позвонил бы вам.

– Найди Губера. Пусть он свяжется со мной. Девчонка пропала. Генрих думает, что я причастен к этому. Хотя… возможно, так даже лучше, – Вендлер негромко откашлялся и любезным голосом вернулся к прерванному разговору. – Сынок, тебе не стоит беспокоиться о своей невесте.

– Но мы же договорились, что ты не тронешь Ольгу, пока я не дам тебе окончательный ответ, – не унимался Генрих.

 – Ты дал слово, так в чем же дело?

– Видишь ли, Генрих, я действительно не сдержал своего слова. Но на то есть причина. У меня появилось опасение – а вдруг ты не примешь мое предложение? А я не хотел бы этого. Человеку всегда трудно на что-то решиться, если перед ним стоит дилемма выбора. Я решил тебе помочь. Теперь у тебя нет другого выхода, кроме как принять мое предложение.