Ольга

В противном случае ты больше никогда не увидишь свою невесту.

– Скотина… какая же ты скотина, – Генрих задыхался от злости.

– Но-но, сынок, остынь. Я не узнаю тебя. Ты ли это? Не стоит опускаться до пошлой бульварной брани тебе, человеку воспитанному, с прекрасными манерами и железной выдержкой.

– Если с Ольгой по твоей вине что-то случится, я вытяну из тебя все кишки и заставлю их съесть. Ты будешь молить меня о смерти…

– Хватит, – резко оборвал Генриха Вендлер, – мне надоела твоя болтовня. С твоей невестой ничего не случится, если ты будешь благоразумен.

Через полчаса за тобой заедет машина. Самолет уже готов к вылету и ждет нас, – Вендлер положил трубку на рычаг и Генрих услышал частые гудки.

Какое-то время он стоял неподвижно, словно оглушенный. Затем сел за рабочий стол, взял ручку, бумагу и крупным размашистым почерком стал писать. Исписав два листа, Генрих пробежал глазами написанный текст и остался доволен.

– Софи, скажи Шульцу, чтобы он поднялся в мой кабинет, – попросил Генрих горничную, которая моментально появилась в дверях, как только он вызвал ее звонком.

Шульц не заставил себя долго ждать. Он робко вошел в кабинет.

Не решаясь поднять глаза на хозяина, так как невольно сознавал свою вину за исчезновение Ольги, он спросил:

– Вы звали меня?

– Да, да, Шульц, проходи… Садись. У меня к тебе есть небольшая просьба. Я вынужден на несколько дней уехать из Швейцарии. Если через пять дней я не вернусь, ты передашь это письмо моему адвокату, господину Леопольду Визнеру.

Адрес на конверте.

– Что-то случилось?

– Да, Шульц, случилось. Но я думаю, все обойдется, по крайней мере, я надеюсь на это. Кроме того… – Генрих запнулся и постучал указательным пальцем по столу. – Мой добрый, славный Шульц, ты столько лет служил мне верой и правдой, и я вряд ли когда-нибудь смогу тебя по достоинству отблагодарить. Но знай, я очень привязан к тебе и по-своему люблю. Спасибо тебе за все.

– Господин… – у Шульца от волнения перехватило дыхание, – вы так говорите, словно прощаетесь со мной.

А я… я готов отдать за вас жизнь, скажите только. Я, конечно, уже не такой молодой и проворный, как прежде, но поверьте, еще могу постоять за вас и за себя. Возьмите меня с собой.

– Спасибо, Шульц. При других обстоятельствах я бы так и сделал, но сейчас не могу.

– Скажите, Ольга… она каким-то образом связана с тем, из-за чего вы должны уехать? – пересиливая себя, спросил Шульц и с болью посмотрел на Генриха.

– Да.