След добра хочу оставить

Всё равно мне радостно шагать навстречу ветру —

Я – счастливчик: с детства знаю русский алфавит!

Я – люблю, любим! Пусть ветер воет диким вепрем —

Я открою миру альфы и омег[18 - Альфа и Омега – сочетание первой и последней букв классического (ионического) греческого алфавита, которое является символом Бога как начала и конца всего сущего.] вид!

Достучусь к Нему – и широко откроют двери:

Заходите, люди! Отдохните, это – рай.

Ну, и что, что жизнь – Сизифов камень! Надо верить

В Русь и счастье – Бог не обустроит русский край.

Надо верить в золотые руки, а не в слитки,

На благое дело отдавая по рублю!

И надрать кота, ночами лижущего сливки,

И жандарма, что ревёт народу: «Порублю!»

Кот с жандармом – наша историческая плесень.

Бисер ожиданий перед свиньями мечу,

Но прошу: не надо от бессменной власти песен —

Ой, восстанет Муромец ко острому мечу!

Встанет – и покатится ваш кот с московской кручи!

Поведёт плечами – где жандарм, где жадный босс?

Пусть пока ваш кот раскручен, а народ мой скручен —

Не дурак Иван – крестьянский сын, хотя и бос…

С Новым старым веком!

"Уж полночь близится, диктатора всё нет!

Хочу диктатора, не меньше и не больше

Того, чей потрясающий портрет

В России беспробудно снится Польше.

Юнна Мориц

Нам не диктатор нужен, а диктат

Культуры, просвещенья, слова!

Диктатор есть давно… Давно дан старт

Инакомыслящих отлова.

И вот мундиры крутят день и ночь

В бараний рог рискнувших думать,

Уставших в ступе бестолочь толочь,

Чуть вылезающих из трюмов.

И спущены на юность стаи псов,

И рвут за искреннее слово,

Чтобы закрыть страну вновь на засов

И штамповать послушных клонов.

И всех проснувшихся на эшафот

Великорусского презренья,

Ведь мы купили небосвод

И все права на все творенья!

И спит, и видит новый кукловод

Империю воскресшей снова —

С банкиром нищий водит хоровод

И девальвировано слово.

И вновь, и вновь нам подают, как встарь,

Добро и зло в одном бокале:

Зачищен вновь оплёванный алтарь,

И Бог, как никогда, реален,

И на кресте опять бунтарь,

И жизнь кривится нам в оскале…

Безумие Ларисе Веховой

Сошлись планеты в точке злобы —

И две страны, забыв Заветы,

Рвут души и терзают Слово,

Давая лживые обеты.

И Гоголь Пушкина к барьеру

Из тьмы столетий вызывает,

И честь, и совесть на карьеру

С присвистом дьявольским меняет.