Либретто для жонглера

Это огромный, прекрасный, светлый, неисчерпаемый мир".

– И в нём можно жить? – спросила она.

– Я живу в нём, – сказал я. – А это всего лишь вход, и даже не парадный, а скорее, чёрный. Можно всю жизнь просидеть у дверей, называя это романтикой или чем угодно, да так и не войти. Как в притче у Кафки.

– И кто же страж этих дверей? – спросила Элисса.

– Ночь, – сказал я. – Нужно миновать её, не задев. Нужно уметь пройти её насквозь и не окраситься в чёрное, пронзить её подобно молнии.

– Пойдём, – сказала Элисса.

– Нет! – воскликнул я. – Останемся ещё хоть ненадолго.

– Поздно уже, – возразила она.

И мы вернулись. Дядя пребывал в самом мрачном настроении. Наверное, какие-нибудь неприятности. У этих людей вечно какие-нибудь неприятности; я решил не обращать на него внимания. Но Элисса, кажется, расстроилась. Она такая чуткая.

Они закрылись в спальне и о чём-то говорили там, – я не слышал, о чём, но вряд ли о чём-то приятном. Я лежал и читал ирландские сказки.

А потом постучался и спросил, не составит ли мне кто-нибудь компанию и не попьёт ли со мной чаю. Голос дяди ответил, что нет. Мне показалось, что ответ прозвучал несколько раздражённо. Что мне оставалось делать? Я отправился пить чай один. И в этот вечер больше не видел Элиссы.

А на следующий день к пяти часам я отправился встречать её у проходной, где совершенно неожиданно столкнулся со своим дядей. Не знаю, что ему там было нужно, но встреча наша не вызвала у него особой радости.

Когда Элисса вышла из стеклянных дверей, она сначала увидела меня, а уж потом за моей спиной разглядела своего мужа. Как она смутилась, бедняжка! Она в растерянности смотрела то на меня, то на него, а потом бросилась бежать. Бежать! И мы как два идиота пустились вдогонку. Со стороны это, должно быть, выглядело весьма эффектно.

Она влетела в автобус, и автобус уехал, а мы остались переводить дыхание на пустой остановке. И тогда дядя повернулся ко мне и сказал: "Ты, кажется, в лес собирался, за грибами там, ещё куда?"

– Собирался, – сказал я.

– Вот что, родной, – произнёс дядя. – Обещают плохою погоду…

– Ну и что? – не понял я.

– Ты что, ничего не понимаешь? – разозлился он. – Не видишь, какая ерунда творится?

– Где? – спросил я.

– В общем так, уезжай, пожалуй, сегодня. Не в обиде, нет?

– Но почему?

– Так. Так просто, – сказал он, похлопывая меня по руке. – Значит, сегодня.