Либретто для жонглера

Теперь оно заплесневеет, фуй, мерзость. И я всё думал об этом масле и злился: "Далось мне это масло!" И не мог заснуть. А потом всё-таки заснул, но два или три раза просыпался. А когда проснулся окончательно, подумал: "Наверное, они уже ушли".

Было утро, и так тихо было, что я подумал: "Они ушли". Я потянулся и, выбравшись из постели, принялся шуметь: жмурясь, раздвинул шторы, подобрал с ковра покрывало и, напевая песенку без слов, зашлёпал в ванную с твёрдым намерением принять душ. По дороге я безо всякой нужды отворил дверь спальни и заглянул туда.

Я быстро затворил дверь. Стало совсем тихо.

Я на цыпочках вернулся обратно, забыв про умывание. Они спали.

И только тут я вспомнил, что сегодня воскресенье.

Я взял со столика свои часы. Полдевятого. На улице было безлюдно. Заняться было нечем. Через семнадцать минут я понял, что мне скучно, что я голоден, неумыт, а к магнитофону нет наушников.

"Через полчасика поднимутся", – утешал себя я. – "Потерплю".

Они проснулись в одиннадцатом часу.

Я уже успел побриться и привести себя в порядок.

– Проснулся? – сказал дядя. Он был в майке и в спортивных штанах. – Давно?

Я сказал: "Да. Прекрасно выспался".

Он включил телевизор и вышел из комнаты.

После завтрака он шумел пылесосом. Уходил в магазин и вернулся с бутылкой водки, которую бережно пристроил в холодильнике. "До вечера", – пояснил он мне.

Телевизор не выключался весь день.

Элисса, – я уже называл её так, – хлопотала у плиты. Я помогал ей, мы разговаривали.

Я окончательно понял, что она ангел.

Она испекла лимонный пирог. В жизни такого не пробовал. Я расточал восторги, дядя довольно посмеивался. Элисса краем фартука отирала пот.

Вечером дядя предпринял смелую попытку споить меня, подмешав в водку сироп и загазировав полученное вещество. Элисса переполошилась, но я оставался спокоен, – мне доводилось пить и не такое. Элисса пить отказалась. Я тоже.

Дядя, став не в меру разговорчив, заставил меня курить прямо на кухне, сообщив, что детей у них нет.

При этом он тоскливо посмотрел на свою жену и пожаловался: "Не хочет рожать. Как вот её заставить?"

Я уклонился от ответа. Элисса ушла, потому что на кухне сидеть стало совсем невозможно. Я вышел на балкон, – дядя называл его не иначе как лоджией. Второй раз в жизни я видел балкон на первом этаже.

– Зачем такой нужен? – сказал я Элиссе. Она стояла рядом. В комнате орал телевизор. Она затянулась сигаретой.

Темнело.

Она сказала: "Так и живём".