Шарусси

Они определённо знали, куда и зачем шли и не тратились ни на разговоры, ни на лишние телодвижения. Рука рослого потянулась к задвижке, но та словно приросла к пазам. Мужчина поднажал, дверь содрогнулась, но не поддалась.

– Тут защита какая-то, – догадался он.

– Ты заметил? Лошади не спят, – тихо-тихо проговорил тощий.

Подельники переглянулись с многозначительным видом и проворно, не проронив больше ни звука, покинули конюшню.

Я облизала пересохшие от волнения губы. На лошадку, значит, решили напасть? На слабого? Грязно играете, твари.

И я вас узнала.

Сила Шарусси жгла виски, вопя об опасности: проблема после ухода бандитов никуда не исчезла. У меня не было времени на анализ или поиск свидетелей снаружи, я стремительно вылетела из денника, метнулась к задней стене, где висела оставленная амуниция, и поспешно вернулась к Гуке.

Лошади окончательно проснулись, и все, как одна, перебирали ногами в узких комнатках. Жеребцы поноровистее били копытами в двери, другие испуганно ржали. Животные волновались, их беспокойство передавалось и мне.

Дрожащими пальцами я пыталась затянуть подпругу, но Гука не упрощала задачу – она тоже билась в страхе и крутилась.

– Кляд[5 - Кляд – прим. автора: нецензурная брань, характеризующая яркое, экспрессивное восклицание в неприятных жизненных ситуациях. Производные: клядово, клядовый, клядова, клядовы и прочее такое же нецензурное.], стой ровно! – в сердцах рявкнула я.

Кобыла чуть присмирела, и я, сумев попасть язычками в пряжки, тут же приступила к уздечке.

Трензель Гука приняла без размышлений, и я даже успела застегнуть замочек и вывести её в проход. За сим фора закончилась. На входную дверь с отчётливым лязгом опустили засов, и следом, буквально через несколько мгновений, в зазор между створками и полом закатился горящий факел. Солома занялась сразу.

Лошади взвились пуще прежнего, их истерический страх огня заглушил мои собственные мысли. Я на короткое мгновение, которое не могла себе позволить, оглохла. Меня повело вниз. Если бы не чудом всё ещё стоящая рядом Гука, я встретилась бы лбом с оградой денника.

Огонь отражался в огромных чёрных глазах кобылы, она нервно храпела, но стояла. Едкий запах дыма распространился по закрытому помещению, пламя пожирало дерево, как любимое лакомство, подбираясь к живым, истошно орущим существам. Шарусси хлестнула силой в ладони, отрезвляя, я отпрянула от лошади и отдалась во власть природы. Потому что она, в отличие от меня, знала, как выиграть это сражение.