Малыш из курятника

«Как себя чувствуете?» – простой сухой вопрос. Доктору некогда заниматься демагогией – звучит в ушах как звук удара от упавшего в воду спасательного круга перед носом утопающего. Мысли, сосредоточившись где-то там, в больном воображении, начинают бегать, как тараканы, от действия на них включенного света. Хочется очень быстро рассказать об этой непрекращающейся кошмарной буре, все, что накопилось в организме за эту неделю, глаза лихорадочно начинают гореть и… гаснут, как выключенный фонарь.

«Смертельно устал» – простой тихий сухой ответ.

Доктору некогда выслушивать демагогию. Диагноз один и тот же, хоть ругайся, хоть вой, хоть требуй чего-то еще в виде сострадания. Ответ один: «Ждите, вас проводят в палату».

Все равно на душе становится светлей от встречи с доктором, будто наговорил ему кучу всякого такого, что может помочь в лечении и облегчить бедственное положение, за которым беспристрастно следят десятки затравленных глаз замученных этой заразой пациентов, привезенных позже его и ждавших своей очереди на прием к доктору.

Даже темные силы благодарят за то, что он не наболтал лишнего, немного ослабив боль от воткнутого штыря где-то в подреберье.

Душа успокаивается. Человек выполнил важное задание, сдав все нужные документы туда, на небеса. Слабые руки тянутся к пакету с личными вещами, собранному по-военному его супругой. Пальцы перебирают предметы личной гигиены, прибор для измерения давления, огромный узел с какими-то лекарствами, воду.

Все это происходит машинально. Со стороны выглядит так, будто бы пациент в ожидании забыл данную ему команду и в мыслях пытается вспомнить, когда он последний раз пользовался этим пакетом и вообще зачем таскать его с собой.

Больной понимает, что с его памятью что-то неладное. Часто вспоминая этот, в общем-то, ненавязчивый эпизод его жизни, уже выписанный из больницы, задремав на своей кровати, в первый же день он увидел очень красивого черного котенка с ярко светящимися изумрудными глазами, выскочившим к нему из-за шифоньера.

Вздрогнув, он крикнул родственникам, откуда этот котенок. Жена, выглянув из-за двери, посмотрела на него с ужасом, объясняя, что в доме нет никого, кроме нас…

Приемные покои, как бы он хотел поменять их на что-нибудь другое. Пусть это был бы даже выброшенный на ремонт дворовый курятник из его раннего детства, где он первый раз в жизни поцеловал соседку лет шести, старше его самого ровно на один год.