Философия Красоты. Серия книг поэтической философии миропонимания новой эпохи

И уходить, пока не исполнил долга расшифровки кода эволюции Вселенной, некуда!

    Октябрь, Laguna Beach, California, USA

Гогол

Вход в консульский отдел французского посольства в Лос-Анджелесе постоянно находится в закрытом состоянии, и чтобы проникнуть в заветное пространство разрешения на посещение Парижа, необходимо записаться по интернету, и затем, в назначенное время, предстать перед закрытой дверью. На звонок тихий голос по громкой связи спрашивает фамилию, уточняет время. Замок щёлкает, и распахивается небольшое пространство, где слева за столом сидит афроамериканец среднего телосложения, разговаривающий так тихо, что приходится напрягаться, чтобы разобрать, о чём он спрашивает.

Мои документы через него проходят первичную проверку, он смотрит ID, сверяет с анкетой данные, проверяет паспорт и что-то записывает в листках на столе.

– Писатель? – неожиданно спрашивает он тем же завораживающе тихим голосом.

– Да, – подтверждаю я, невольно так же понижая тон.

– Украина? – второй вопрос мог и не вызвать моего интереса, ибо в анкете записано, паспорт какой страны я представляю в посольстве, но желая вдохновить самого себя и поддерживая доброжелательность, с которой обращается ко мне официальный представитель, утвердительно киваю.

– Я гражданин Украины. Знаете, где это?

– Конечно! – невозмутимо и непринуждённо утверждает чёрный парень. И дальше выдаёт: —Гогол – знаете?

– Что? – не понял я его произношения. Нет, первые две фамилии не вызвали вопроса, ибо американские газеты много писали об оранжевой революции в своё время, и статьи о нынешнем положении дел в Украине также появляются время от времени в центральной прессе.

– Гогол! Тоже писатель с Украины.

– Гоголь? – переспросил я, но больше риторически, чем действительно вопрошая. – Вы знаете Гоголя?

– Да! – почти с гордостью ответил афроамериканец.

– Удивительно! – искренне восхитился в свою очередь я.

Достоевский, Чехов, Толстой… Этот ряд для меня в Америке стал привычным, многие американцы именно эти имена всегда называют, желая показать знание русских писателей, каждый из которых вложил в становление духовной Америки свою весомую лепту.

Голливуд стартовал с Достоевского в поиске мужчиной своего места в современном мире; Чехов утвердил пример возможности проявления в литературе и, опять-таки, в кино интереса к маленькому человеку; ну, а гениальная мощь Толстого всегда влекла американцев возможностью заглянуть в закулисье тайны русской души.