АлексАндрия

Хорошие деньги! Это сколько ж крокодилов наловить можно – целый Нил!

А у Великопольского финансы поют романсы. Разве что алмазы родительские продать, – и то не хватит.

«Впрочем, – думает, – сказка ложь, да в ней намек. Не съездить ли, в самом деле, в этот Талабск для спасения фамильных драгоценностей?»

Да рыба-то вся уже подо льдом… Эх, где такого лекаря сыскать бы, что вылечит безденежья недуг!

Кто Пушкина во Пскове больше всех дожидался, так это доктор Всеволодов, инспектор врачебной управы.

Больничка в городе маленькая была, всех страждущих не вмещала. А если зазвать Пушкина стихи почитать, – кто-то обязательно выздоровеет, и место освободится.

Оно, конечно, больной больному рознь. Иной с одного стихотворения воспрянет, а иного целой поэмой с первого раза на ноги не поднять. Или, скажем, «На холмах Грузии» «сердечникам» хорошо помогало, а у кого заболевания дыхательных путей, тем – нет. Тем «К другу стихотворцу» читать надо.

Пушкин, по доброте душевной, соглашался. Опять же, приятно людям здоровья прибавлять.

А все же, случалось, и роптал:

– Что ж за место такое для больницы – у Гремячей башни, да в Волчьих Ямах! Как тут людей спасать? И Гомер бы надорвался.

Один больной особенно тяжелый был. Тимохой звали. Тронулся, бедняга, и как раз из-за Гремячей башни. Его у самой больницы подобрали, без сознания лежал. Долго ни словечка не мог вымолвить; думали – удар с ним случился. А потом как разговорился – не остановить. И все про то, как в башню лазил.

– Там в подполе царевна, – рассказывал, – вместе с приданым замкнута, и ону нечистая сила охраняе. Кто-то ону проклял. Покуда кто не приде, молитвы семь дней не почитае, ни рукам, ни ногам пошевельнуть не смогет.

Всеволодов ему, бывало:

– Да на что тебе царевна? У тебя разве дворец?

– У мене-то изёбка, да у ей золота – ступить негде. Так и блистае, так и звОне. Оттого и башня – Гремяча.

– И как, спас?

Мужик крестится:

– Ох, доктор! Я вошедши, а она как гляне! И сразу мене нечиста сила вон вынесла.

Хотели мене в Пскову, да я за дерево ухвативши. Сам твержу: «Радуйся, Николе, великий чудотворче!» Мене на воздух как подыме – и к вам.

Днем и ночью про царевну рассказывал, никак успокоиться не мог. Так ему два раза пришлось первую главу «Евгения Онегина» прочитать, тогда только отпустило.

А как в следующий раз Пушкин во Псков приехал, Тимоха их с доктором благодарить пришел, здоровый уже. Целый короб свежей рыбы принес.