АлексАндрия

– Где ж ты столько наловил? – Всеволодов спрашивает.

– Это с озера Псковского, дядька мой вам приславши с поклоном.

Пушкин так и подскочил:

– С озера Псковского? А что за рыба? Судак?

Мужик подмигивает:

– Тю! Судак! Это, барин, государева. Хороша рыбка, вам пондравится.

– Да где же дядька твой живет? Не в Талабске?

– В Талабске.

– А далеко ль до Талабска плыть?

– Чужим не близко. А свои быстро лётают. Их ветер гоне.

Пушкин в короб заглядывает:

– Золотую бы не съесть ненароком.

А Тимоха смеется:

– Не-е.

Конечно, рыбу на обед приготовили; сели дегустировать.

Всеволодов удивляется:

– Сколько здесь живу, а такой не пробовал. Даже и названия не слышал.

Пушкин сразу о говорящей рыбке речь завел. А что? Всеволодов – человек порядочный, доктор к тому же, очень бы в экспедиции кстати пришелся. Опять же, новую больничку построить не помешает.

Доктор на это:

– Я, Александр Сергеевич, в сказки не верю, я верю в людей. Буду насчет больницы с губернатором разговаривать.

Вот и весь сказ.

А рыба на вкус не то, что царская – прямо-таки божественная. Неужто, и правда, ее только государю подают? Одно это оправдывает существование тайных обществ! Тут и ангел против власти взбунтуется.

Пушкин любил, чтоб далеко было видно. Куда ни приедет, всюду старается повыше забраться. И во Пскове он, конечно, тоже огляделся. Самая-то подходящая высота у Троицкого собора была, да на купол карабкаться неудобно. На втором месте – крепость, кром псковский.

Взошел на стену над рекой Великой, и ну озеро Псковское высматривать, а его и не видно. И на цыпочки даже привстал – все равно не видать. Суша да суша до самого горизонта. А мужики с берега кричат:

– Ты бы, барин, в Снетогорский монастырь съездил, там колокольня повыше этой стены буде!

Пушкин и поехал.

Жил тогда в монастыре Псковский архиепископ отец Евгений, добрый был человек. Встретились; отец Евгений первую главу «Онегина» нахваливает, а Пушкин – архитектуру.

– Колокольня у вас особенно хороша!

– Снетогорский столп, – кивает отец Евгений. – Седая древность.

– А до чего высок! С него, пожалуй, мое Михайловское видно.

– Можете не сомневаться, – заверяет отец Евгений. – С первого яруса всю Псковскую губернию видно. Да там окна высоко расположены, смотреть неудобно.

– С первого? А со второго что же? Париж?

– Взглянуть хотите? Извольте. Только надобно нам подготовиться к восхождению.