АлексАндрия

На Запсковье народ всполошился, что башня стала больше греметь: не только ночью, но и днем. И не поймешь, что за звук: не то бряцает, не то скрежещет. Но мерно так, будто пилой водят – только не по дереву. Иной раз вроде затихнет башня, помолчит сколько-то – и опять гремит. Стали доктору Всеволодову жаловаться, он губернатору и доложил.

Фон Адеркас от стихов отвлечься изволил, спросил, отчего у башни название такое. Доктор Всеволодов ему отвечал, что разное на этот счет говорят: например, что ключи в том месте подземные бьют.

А у генерала Набокова Великопольский на слуху: пускай, думает, отпуск себе заслужит. Дал ему пятерых солдат – на случай, если бездомных разгонять понадобится, да велел назавтра доложить, как и что.

Выступили целым обозом: Великопольский с солдатами, Пушкин с тростью, доктор Всеволодов с медикаментами. Ну, и местных с Запсковья набежало.

Пришли: и правда, гремит; не сильно, но мерно.

Местные увещевают:

– Бросьте вы это дело! Каки таки подвалы? Ничего там нет – одная нечиста сила.

А Великопольский:

– Приказ есть приказ!

Пушкин, конечно, в башню напросился – поглядеть поближе на старину. А доктор Всеволодов с медикаментами у входа остался.

Внутри у Гремячей – темень, холод и котами пахнет. И еще – эхо сильное; из-за него не поймешь, бряцает или скрежещет.

Стали слушать.

Великопольский говорит:

– Бряцает!

А Пушкин:

– Скрежещет!

Великопольский:

– Думается мне, что все-таки бряцает.

Пушкин:

– А, по-моему, так скрежещет!

– Явно наверху! – говорит Великопольский.

– Скорее внизу! – поправляет Пушкин.

– Да вы прислушайтесь, Александр Сергеевич!

– Я-то как раз и слушаю, Иван Ермолаевич!

Великопольский командует:

– Все за мной наверх!

И смотрит на Пушкина, как военный на штатского, этак снисходительно.

Пушкин на сей раз смолчал. А сам думает: «Ступайте себе, Иван Ермолаевич, справлюсь один, своими штатскими силами».

Пропустил команду вперед, а сам отстал. Огляделся: точно – в сторонке еще одна лестница есть, не наверх, а вниз. Темновато, да Пушкин тростью ступени нащупывает, страшновато, да он не боится – у него талисман с собой. Из Одессы талисман, графиня Элиза подарила: перстень золотой с восьмигранным сердоликом, а на камне – восточные письмена вырезаны, и никто их растолковать не может.