АлексАндрия

И так почти каждый день. Иной раз к Осиповым-Вульф не успевал.

В ту зиму и охоты никакой не было. Гончие возьмут след, хозяин выбежит на поляну: зайцев – видимо-невидимо, а стрелять неудобно – поэт стихи читает. Встанет охотник в сторонке под деревом и сам заслушается.

До того дошло, что Прасковья Александровна ревновать стала.

– Совсем вас, Пушкин, зайцы околдовали!

А Пушкин моченые яблоки ест и посмеивается:

– Зайцы дело свое знают; они меня от ареста спасли.

Однажды весной собрался Пушкин, как обычно, зайцев проведать.

Видит: Сороть разлилась, да как еще! Сам-то он на высоком берегу жил, а другой берег весь под воду ушел. Островки только от него кое-где остались. А на те островки зайцы понасели: их разлив врасплох застал. Увидели Пушкина – ушами замахали от радости, а иные так и вплавь к нему бросились.

Пушкин вскочил в лодку, рукава засучил. Едет зайцев по дороге вылавливает. А вода тем временем прибывает, последние островки заливает. Еле успел всех зайцев собрать.

Столько их в лодку набилось, что аж друг на друге сидят. Пушкина со всех сторон облепили, грести не дают; чуть все вместе на обратном пути не затонули.

Пришлось их, конечно, домой вести – не отпускать же мокрыми в лес, простудятся еще. Стали Пушкин с няней зайцев простынями сушить, да у печки греть; потом и ночевать оставили. Утром проводили.

Эту историю Некрасов описал в своей поэме. Только Пушкина почему-то по-другому назвал: дедушка Мазай.

* * *

Пушкин, бывало, идет направо – песнь заводит, налево – сказки говорит.

Раз вышел из дома – и направо. На ходу песню сочинять начал, увлекся. Шел да пел, по сторонам не глядел. Долго ли, коротко ли, очутился он в незнакомой усадьбе. Видит – английский парк, широкое озеро, усеянное островами.

Пушкин приумолк. А то хозяину, может, песен не надо, и лучше будет ему сказки говорить. Стал он молча в парке гулять, пейзажами любоваться. Вдруг слышит голоса.

Сперва женский:

– Ну, где же Пифия?

Мужской ответил:

– Да спит опять где-нибудь под кустом.

– Пора уж ее будить: не ровен час, хозяин хватится.

Тут вступил новый мужской голос:

– Только сегодня, чур, не я!

– Почему ж не ты?! – вскричал первый мужской. – И так все время сидишь, отдыхаешь. Сандалии надел – и слетал по-быстрому!

– Твоя Пифия, ты и ищи!

– У меня плащ за кусты цепляется!

– Будет вам, лучше посчитайтесь, – сказал женский голос.

Пушкин подкрался поближе.