Двойник

Он не чувствовал усталости, нет, наоборот – поймал некий азарт, открыл в себе второе дыхание, нацелился на мировой рекорд провести без передышки в закрытом помещении максимальное количество часов и выяснить всё невероятное.

Ягосор отложил карандаш и пальцами сдвинул исписанный лист в сторону Сезонова. Тот взял его в руки и пробежал глазами, искренне удивившись. В алфавите расов имелось полтора десятка символов-звуков, а их двойные сочетания, которые Яго выписал все, заполнив альбомный лист и не оставив на нем свободного места, в переложение на русские значения являлись буквами.

Напротив каждого короткого сочетания стояла русскоязычная транскрипция звукопроизношения и русский буквенный символ.

Отсюда следовало два момента. Первый – подтверждающий некий гениальный хваткий принцип работы мозга галактионца, который ускоренно переводил и конструировал звуки и буквы между своей и русской азбуками. И второй – Яго обладает скорописанием. Запишем в копилку: силен, адаптирован к незнакомым ранее языкам, обладает навыками вождения колесного транспорта и теперь демонстрирует умения скорой текстовой записи (не стенографист, конечно, но почему бы и не научить в будущем? Хотя какое у пришельца будущее, Сезонов еще знать не мог).

– Расскажите, как с вами обращаются.

– Провокация? – Яго усмехнулся и с намеком посмотрел в сторону стекла.

– От ваших ответов ничего не будет зависеть. Отношение к вам в худшую сторону не поменяется. Я прослежу.

– Я вам почему-то верю.

– Мне это приятно.

Значит, наши разговоры будут конструктивны и честны. – Сезонов кивнул, расслабляясь. Что ж, кажется за короткое время он успел добиться важного результата и расположить к себе толстокожего в эмоциональном и психологическом плане пришельца.

Прояснилось следующее: Ягосор уже много недель живет в одном просторном кабинете управления, откуда вынесли большую часть предметов служебной и деловой обстановки, оставив стол и стул, принеся постельные принадлежности и раскладушку, чтобы пришельцу было где спать.

К нему ни в Новосибирске, ни здесь, в Омске, как он сам считает, не относились и не относятся как к заключенному или опытному экспериментальному объекту. Да, он ограничен и несвободен в передвижениях, общении, действиях, но, по его выражению, старается понять местный народ: мол, так надо, так здесь, на планете, делают – ограждают непонятных новеньких от общества, чтобы не навредить (хотя большой вопрос, чье на кого влияние быстрее пагубно скажется).