Межи мои. Воспоминания Елены Шанявской

Бабушка вспоминала свои легкие тарлатановые платья.

Кто-то из папиных родственников (не помню, с материнской или отцовской стороны) имел двадцать пять детей. Они все выросли, повыходили замуж, поженились и нарожали детей. Время от времени все это потомство по торжественным дням собиралось у родителей. Приезжали со всеми детьми, няньками, кормилицами, кучерами и лакеями. И всем находилось место в обширном барском доме и надворных постройках.

В один из таких семейных съездов случайно заехал по делу малознакомый человек.

Поговорили в кабинете о деле, а затем хозяин пригласил гостя к обеду. Когда тот вошел в залу и увидел большое общество, то смутился и, отозвав хозяина в сторонку, стал выговаривать ему, зачем же тот не предупредил его, что в доме званый вечер. Если бы он знал, что в доме гости, он не решился бы без фрака, в сюртуке, показаться в зале.

На это хозяин рассмеялся: «Помилуйте, да это же только члены моей семьи – дети, их жены, мужья, мои внуки. Здесь нет никого из посторонних, поэтому не конфузьтесь за свой костюм».

Очень молоденькая, еще до шестнадцати лет, бабушка вышла замуж за Шанявского Урбана Норберта Адамовича, соседа по имению. При этом пани Кулеши?на строго следила, чтобы Аделя ни на одну минуту до самого венца не оставалась наедине в комнате со своим женихом.

Выходя замуж, бабушка хотела взять свои куклы, но пани Куле?шина отсоветовала.

Бабушка Аделаида Ивановна вышла второй раз замуж за пана Куле?шу, мужа умершей своей воспитательницы, в доме которого прошло все ее детство и все девичество.

Это был уже старый и, кажется, добродушный человек.

Хотя он был богат, одевался небрежно, неопрятно. Папа мой стеснялся, когда пан Куле?ша, проходя мимо корпусного плаца, старался отыскать глазами пасынка. Папа прятался за спинами товарищей, чтобы он не окликнул его и товарищи не узнали, что этот человек – его отчим.

Детям было неприятно и больно звать постороннего человека «татусь», как они привыкли звать своего родного любимого отца.

Это слово им казалось святым, и они отчима звали по-русски – «папой», хотя он был поляк.

Я как-то спросила у бабушки, что заставило ее выйти замуж за пана Куле?шу. Она чистосердечно призналась – расчет, желание, чтобы дети получили в наследство его большое имение.

Говоря о бабушке, я невольно зашла далеко вперед, тогда как надо было прежде рассказать о юном папе, его женитьбе и дальнейшей жизни.

Папа.