От Кремлёвской стены до Стены плача…

Это драгоценное чудо!

А еще ситро продавали, причем ситро стоило очень дешево. Если две пустых бутылки сдашь, одну бутылку тебе дадут бесплатно. Бутылку потом ты должен вернуть. Еще газированной водой торговали с сиропом. Сироп был разный. Натуральный сироп! Не то, что химия сейчас – не поймешь, что пьешь! Всякие соки из Китая, разбавленные один к двадцати или того меньше, которые продают как сок, нектар или еще что-нибудь.

Вот праздники прошли, а меня записали в детский сад. Детский сад, наверное, в километрах двух был.

И вот летом я ходил в детский сад.

Очень мне не нравилось в этом детском саду, потому что надо после обеда спать. А я днем не привык спать, не мог я спать днем. Я думал, днем спят одни старики. И вот этот тихий час для меня был, как инквизиторская пытка. Еще и в туалет, бывает, хочешь – не разрешают: «Не бегать туда-сюда! Спать!»

Воспитательница строгая. И потом, я не любил почему-то печенье. Я до сих пор отношусь к нему как-то… Конфетку могу скушать, а вот печенье мне не нравились.

У нас в детсаду были всякие игры, особенно мне нравились военные. Нам даже ружья раздавали игрушечные маленькие. Разделимся мы на две команды: эта – синяя, эта – пестро-полосатая – и воевали друг с другом, наступали по оврагами, по кочкам. Особенно, когда воспитатель по физкультуре говорил, что победили.

Я в среднюю группу ходил. Это еще не старшая, средняя группа. Ну, сколько мне было в 1940 году? Это уже, наверное, в 1940 году? Шесть лет. У меня даже подружка была там одна – Любочка.

Очень я ей нравился, наверное. Она все ко мне обращалась: помоги сделать что-нибудь. Мы с ней возвращались вдвоем из детсада пешком. Идем, разговариваем обо всем с этой девочкой. Даже какие-то прямо необычные чувства были. И она прямо становилась мне как сестра, а то и более того… Грех вспомнить! Так вот, приходили домой сами. Никто нас не встречал, не провожал, и никто нас там и не воровал, и не обижал. И никаких всяких извращенцев не было.

Кончался 1940 год, и уже был 1941 год. Вот так мы жили, потихоньку обзаводились хозяйством, ходили за грибами.

И однажды мы с старшим братом, нас было двое, сделали пожар.

В этот год нас постигло большое горе. Толя, наш младший брат, умер в Брянске. Но я-то маленьким мальчишкой был, ничего не понимал: был брат и вдруг его не стало – умер. Очень мне было грустно и больно без него.

Как это получилось? Оставили нас родители одних, а мы развлекались как могли… Из крана течет холодная вода, теплой воды не было.