От Кремлёвской стены до Стены плача…

Сражались, проявляли героизм, но к окруженцам власти относились подозрительно, устраивали проверку.

Дядя Степа прошел эту проверку и ему доверяли. Назначили его председателем сельсовета в соседний район, и он должен был уезжать со своей семьей в другую деревню.

Перед отъездом в подполе с бабкой делили картошку, сколько кому оставить, спорили и потом ругались. Вот бабушка иногда из подпола выскакивала, как чертик из табакерки с криком:

– Ой, ой, убивает меня, убивает!

– Что такое?

– Как же, он все забирает и мне ничего не оставляет.

В результате разделились они мирно, тихо, и дядя Степа с семьей уехал в другую деревню, а мы остались здесь дальше коротать.

Это лето прошло. Осенью колхоз на трудодни дал зерна, бабушка овец остригла. Шерсть в огромных мешках стояла, и рожь в мешках, рожь и просо за русской печкой.

Школе тоже был выделен участок земли, мы вместе с учителями его засеяли просом, скосил колхоз, потом мы его обмолотили, обрушили, и получилось пшено.

Осенью из колхозного огорода привезли целую телегу капусты. В колхозном огороде сторож был на вышке, но нас это не останавливало. Мы по-пластунски между грядками проползем, огурцов, помидорчиков нарвем – и к речке. Этот огород рядом с речкой, потому что старушки вручную поливали все, на коромыслах воду носили из речки – так и жили, работали, не хуже лошадей.

Привезли из колхоза воз соломы, сложили около дома.

После первого урожая устраивали праздник. Проходил он очень весело с песнями и плясками под гармошку. Юра после такого праздника пришел очень веселый. Я говорю:

– А чего ты такой веселый-то? – а он, оказывается, на обеде водки хлебнул.

– Я же теперь колхозник.

Вот, думаю, какой. Ну смотри, хоть ты и колхозник, но от мамы получишь. Ему было тогда тринадцать лет.

Лето пролетело, как один день – не успели мы насладиться теплом, тут опять завьюжило, снег выпал в ноябре. У нас в селе Казанской Божьей Матери престол раньше был, и как-то люди это все отмечали. Ну кому надо было эту церковь ломать? Я не знаю, некуда даже пойти, там клуба-то не было никакого, какой там клуб!

Вот, собирались на вечорки к какому-нибудь, вдове какой-нибудь одной, она пускала молодежь, и они там сидели, развлекались как могли.