Растяпа. Хождение в пятую власть

Да! А я-то здесь ни при чем!

– Перестань, Федор Николаевич! Понимаю: ты не хочешь мне рассказать, но ведь ты знаешь – ты обо всем догадываешься, что здесь происходит, и какая политика творится, – в виде и голосе моем неприкрытая лесть, и губы Акулича растянула улыбка. – Мне просто интересно знать, что Александр Геннадьевич замышляет. Или он тебе что-то доверяет, что не может или не хочет сказать другим?

Федя горделиво выпятил грудь.

– Ну…. эта… думаю, не будет ничего, если я тебе скажу кое-что, – в голосе попавшегося на лесть фотокора звучали оттенки сомнения.

 – Значит, так… Он сейчас учится в ВПШ (высшая партийная школа), а летом вернется полноправным редактором. А… вот еще чего забыл…. про Ольгу.

– Ольгу Александровну? – вырвалось у меня.

– Кукаркин ее проталкивает на свое место, а Семисынов говорит – райком за него.

Акулич вроде доволен собой – мол, набрался храбрости и сказал, но я его радости не разделял.

– Значит, наш коллектив – банка с пауками? – трагическим голосом спросил.

– Увы, старик, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере, здесь и сейчас. Но может быть, ты все узнаешь сам.… а пока забудь об этом. Вот поработаешь, приглядишься.… Я понимаю – наверное, это звучит неприятно, но кое-что тебе знать еще рано.

И добавил, отведя взгляд в сторону:

– Что происходит с людьми? Где их былая честь?

Федор замолчал, и я понял, что настаивать бесполезно.

Ситуация была весьма трагичной, если не считать ее комичной.

У меня от всего услышанного стали перегреваться мозги: ведь бред же, абсурд – а все же….

Теперь у меня появится дума – кто же станет нашим редактором?

И, наверное – прощай, спокойная жизнь! Меня всегда забавляло, какими странными путями порой следует человеческое мышление. А вот мой мозг иногда удивлял своего хозяина – будто не серое там с белым вещества, а золотые прииски бесценных мыслей.

Кстати о Федоре… Он суетится, мчится по жизни, как будто опаздывает на свидание.

Он невысок и крепко скроен, с седеющим ежиком на голове. Болезненно честолюбив, и прокладывает себе путь к благополучию, не имея ни денег, ни связей, которые помогают другим. За время своей работы в газете приобрел оболочку цивилизованного слуги народа, но под ней скрывается весьма независимый человек, который ничего не забывает и никому не прощает. Главное – знает, кто он есть.

От Акулича мысли перетекли к себе любимому и делам интимным.