Хачироку и три месяца лета

– Ты дала мне неправильный номер?

Представляя себе этот разговор, я думал о том, что она сразу начнет отпираться, или изобразит поруганную невинность, а результат будет одинаковым: я останусь виноватым. Но, с другой стороны, не сказать я ведь тоже не мог. А тут сразу всё стало понятно.

– Да, извини. Слишком много всего навалилось, а про номер я даже и объяснить нормально не смогу.

После этих слов мне показалось, что она готова заплакать. Повисла небольшая пауза. Один вахтёр сменил другого, мимо начали сновать студенты.

Общага просыпалась.

– Ты на меня сильно сердишься?

– Нет.

Это была правда, уж чего-чего, а злости на неё не было.

– А стажировка в ресторане?

– Я оттуда ушла, пока ищу другую работу. Хочешь прогуляться?

– Да, только переоденусь.

В комнате я ещё раз взглянул в окно. Вряд ли температура сегодня поднимется хотя бы до 15 градусов. Ветер гнал тяжелые тучи с севера, а солнца и видно не было.

На улице пахло дождём, хотя тротуары были сухими. Одинокие машины плыли по пустой дороге. Мы, не сговариваясь, дошли до автобусной остановки. Аюна шла чуть впереди, а теперь застыла перед стендом с расписанием. Я проследил за её взглядом.

– Хочешь прокатиться за город?

Девушка кротко кивнула. Я побренчал мелочью в кармане ветровки и пошёл покупать билеты.

Автобус под 276 номером, натужно хрипя и исторгая клубы дыма, старательно лавировал по узким улочкам.

Морально устаревшая модель, но меж тем со своими функциями справляется отлично, наверное, уже несколько поколений людей ездили в нём из пункта А, в пункт Б. Общественные автопарки обновляются стремительными темпами, и скоро 276 автобус закончит свою работу. Подобные автобусы или же станки, компьютеры, напоминают мне бодрых пенсионеров, которых отправляют на покой, а они ещё не готовы, они ещё хотят и могут работать. Однако «молодежь» уверенно сметает их со своего пути. Так они и доживают свой век, где-то в темноте на задворках «вчера».

Большинство остановок автобус проезжал мимо, на некоторых останавливался. Люди выходили и заходили. Аюна внимательно смотрела сквозь покрытое пылью стекло, я ерзал на неудобном сиденье. Пассажиров было мало, казалось, они сидят в какой-то дрёме. Женщина кондуктор пересчитывала выручку. Постепенно пейзаж за окном менялся.