Оливия Джонсон и охотники. Книга первая

В конце концов, я вышла из себя:

– ЭЙ, ЛЮДИ, Я В ЭТОМ МИРЕ НОВИЧОК! НЕУЖЕЛИ ВАМ ТАК СЛОЖНО МНЕ ПОМОЧЬ? ЭЙ, ВЫ ЧТО СЛЕПЫЕ, Я ЧТО ПРОЗРАЧНАЯ ЧТО ЛИ?! ВАМ СЛОЖНО ДОРОГУ ПОКАЗАТЬ?! АЛЕ?! – Я схватила какого – то парня за руку, а он просто прошел сквозь меня, и еще два человека за ним. – Я что умерла? – Тихо спросила я.

Ноги и руки дрожали, от сильно испуга и шока, я присела на нижнюю ступень крыльца детского дома. Взявшись за голову, я перечисляла всевозможные варианты развития событий, после того, как я вышла из детского дома, мозг очень энергично работал.

В последний раз я так долго и напряженно думала год назад, тогда я обдумывала очередной план побега, который все равно провалился.

Перебирая варианты, я пыталась понять: что могло случиться? Что пошло не так? Мысли спутались в непонятную паутину событий, я так и не смогла понять, что привело к такому эффекту, все слишком странно и непонятно.

Я не умерла, так? Я чувствую себя, вполне живой. Или все же умерла? А если я умерла, то где мое тело? И если это правда, то от чего, меня все – таки съел Цербер? Как чувствует себя призрак? Он чувствует себя живым, или никаким? МОЙ МОЗГ ТАК КИПИТ, КАК НИКОГДА НЕ КИПЕЛ!

Что мне делать? Куда идти? Святой чердак, почему я такая глупая? Почему подобные вещи случаются со мной? Святые камни дайте мне просто лечь и ничего не делать!

В любой непонятной ситуации, делайте как я, встаньте, или если уже стоите – стойте, начинайте ходить кругами, увеличивая радиус с каждым повторным кругом.

От очень важного дела меня отвлек странный звук. Звук колес и копыт, странно. Я обернулась, передо мной стояла черная карета, запряженная лошадьми с окрасом цвета, таким же темной и отливающим серо – голубоватым отблеском.

Я подошла ближе, дверца кареты резко открылась, перед моим лицом, появилась рука в черной, полупрозрачной перчатке, жестом она приглашала меня в карету.

– Смерть, это ты? Выглядишь ты чуточку пострашнее, я думала ты скелет в черной мантии, а по сути, ты просто морщинестая рука с какими – то нарушениями пигментации, так ведь не интересно.

И лучше бы это была смерть, а не та женщина, что сидела в карете:

– Нет, дорогуша, я не смерть. Почему ты так решила? Я лишь хотела забрать пироги, которые испекла для своих друзей. Разве я настолько стара, чтобы говорить мне такие вещи?

Этот голос я узнаю, где угодно, противный, с нотками притворного сожаления и какого – то величия – миссис Генриетта.