Оливия Джонсон и охотники. Книга первая

Приехала она, не вовремя, ведь я отдала ее пироги Церберу, вышла из комнаты, сбежала из детского дом а еще…

– Вы что, меня видите?

– Конечно, вижу, ты же не прозрачная, хотя если будешь продолжать так мало есть, возможно станешь призраком, – сказала она, словно читала какую – нибудь скучную газету.

– Ха-ха, как смешно, вы не поверите, но эти люди меня не видят, представляете?! – Сказала я, сложив руки крест накрест.

– Странно, не так ли? В этом ужасном, странном и скучном мире, очень много необъяснимых нам явлений, да? – Спросила она.

 – А теперь можешь помочь мне выйти? – Сказала она, протягивая мне свою длинную, худощавую руку.

Деваться было некуда, и я помогла ей выйти. Сначала из кареты появились ее длинные, бледные ноги в черных, замшевых туфлях на шпильке, а затем и вся миссис Генриета, не забыв ни одной части тела. На ней было одето черное, длинное платье, подол, которого почти касался мокрого асфальта. Волосы заплетены в тугой узелок, на голове красовалась шляпка с черной фатой, которая перекрывала пол лица.

Ее образ вызвал у меня недоумение, и как любая невоспитанная девушка, я спросила:

– Вы что, на свадьбу собираетесь? Если да, то извините, но на свадьбах невестам вроде как принято носить белые платья, а в черном вы просто сливаетесь с цветом вашей души.

– Нет, я ездила на похороны, разве по мне не видно, как я скорблю? Изо всех сил стараюсь не разрыдаться на глазах у столь глупой, юной девушки, – сказала она, театрально вытирая несуществующие слезы.

– Интересно, и на чьи же? Раз даже ваше, черное сердце смогло выдавить скорбь на вашем идеальном лице, – ответила я, покачиваясь с носка на пятку.

– На твои конечно. А на чьи же еще? Ох, девочка, я так к тебе привязалась, и тут такое горе, – говорила она, притворно изображая дрожащий от рыданий голос.

Неужели, я была права, и все же смерть настигла меня? Но даже если это так, то почему миссис Генриетта меня видит? Может она является олицитворением зла, и хочет снова запереть меня в детском доме, чтобы я пугала спящих сироток?

О, обо мне бы слогали легенды, и рассказывали страшилки на ночь.

Мне поплохело, от этих мыслей заложило уши, ноги стали ватными, парализовав меня, с трудом я смогла заставить себя говорить:

– Вы что шутите? Если это шутка, то совсем не смешная, с чувством юмора у вас всегда какая – то беда была, – я пристально смотрела на нее, пытаясь не упасть. Что задумалаэта женщина?

– Возможно.