«Если бы старость могла…»

Родители ведь на работе – не увольняться же им, верно? А она вполне может дистанционно сдавать экзамены и прочие работы.

– Но если никто не заболеет?

– Ты узнай – кто и где есть из родственников. А с этим человеком, если такой родственник отыщется, я сама договорюсь. Например, наложим гипс на здоровую ногу. Это месяца два, самое малое, лежания и ухода. А ухаживать будет твоя подруга.

Потому что каким бы живот маленьким не был, на седьмом месяце беременности его уже видно у всех без исключения.

А потому родит она там: православные младенцев не убивают. Родит и оставит в роддоме. А я этого младенца сразу же усыновлю. А вы обе будете ко мне прибегать, помогать: я-то уже в возрасте. Так что управляться будет трудно. Без помощи никак не обойтись.

– А зачем это всё?

– Если она потом, когда на ноги встанет, захочет ребёнка забрать, как своего, я легко отдам. А вот от других приёмных родителей можно и не получить обратно.

– А вам позволят? Говорят, там проблемы жуткие.

– Проблемы будут не там. А с девушкой: захочет ли она забрать или нет. Потому что бросать дитя в помойку негоже.

– А она согласится?

– Должна. И если это послано именно ей, значит – она выдержит.

– А если не выдержит?

– Сами вырастим. Но я думаю, и это вполне возможно, что её парень не только вернётся, но и признает себя отцом.

– Но их же двое было.

– Но именно был первым. Ему предательство и искупать.

– А она его примет?

– От него зависит…

Баб Тоня так и не чувствовала себя очищенной и спокойной, а потому решила поработать: человеку с таким редакторским опытом, как у неё, охотно давали на вычитки рукописи: всё прибавка в пенсии.

А денег лишних не бывает… Но не успела баб Тоня вчитаться в рукопись, как услышала со двора чьё-то яростное поношение. Настолько яростное, что даже до третьего этажа доносилось. И баб Тоня подошла к открытому окну лоджии и глянула вниз. Там разорялась баба Ида. А баб Тоня называла бабами – вне зависимости от возраста – особей женского пола, не являющихся женщинами.

Пришлось спуститься во двор. Ну, конечно, баба Ида орала на смирного, щуплого мужичонку, Толика, никогда не отказывавшегося помочь кому угодно, в том числе в по самой тяжёлой и грязной работе. Ведь, чтобы навести чистоту, нужно выскоблить грязь…

Толик молча сидел и делал вид, что копается в телефоне. Не прерывали Иду и присутствовавшие при этом негодяйстве соседи.