В прошлой жизни я была мужчиной

Когда открылись цензурные шлюзы, первым, что хлынуло на просторы доступных на тот момент печатных каналов, были непечатные выражения – за несколько десятков лет таки накипело! Зато спустя время у большинства граждан выработалась к мату устойчивая резистентность: это в восьмидесятые века двадцатого мой младший брат прибегал со двора в слезах, если мальчишки ругались матом; теперь сквернословить уже даже неинтересно, ибо кого нынче удивишь голой задницей?

– Красота-то какая! – воскликнул мужик, выйдя наутро из бытовки и глядя на рассвет.

– Мать… мать… мать… – привычно отозвалось эхо.

Но самая лакомая косточка – это обсуждение облико морале того или иного классика. Тут уже сходятся стенка на стенку Яжежматери и Къядренефени. Особенно достаётся декадентам начала прошлого века, и поделом: а чего они?! Какой пример подрастающему поколению?! Эта, простигосподи, Цветаева?! Этот, не к ночи будь помянут, Маяковский?! А на Есенине вообще печати ставить негде! Настоящие «пятиминутки ненависти» по Оруэллу, да и Брэдбери, как выясняется, ничего не выдумал, просто немного забежал вперёд.

Ещё год-другой, и запылают костры из книг на площадях и в скверах, и на этих кострах кровожадные праведники и праведницы станут жарить своим детишкам барбекю из чудом уцелевших литераторов…

Зато народ вспомнил про Анчар и потянулся к нему со своими склянками и пластиком из-под кока-колы. Но и этот яд уже вызывает привыкание – жёлчный бубнёж и злословие на каждом выдохе закрепились в качестве безусловного рефлекса и даже из ушей уже не лезут: между ними, родимыми, под завязку всякого компромата на мироустройство.

И ведь удобно как: вроде всё это марсиане злокозненные творят! А я рыцарь без страха и упрёка, жертва (режима, системы, исторической несправедливости, социума – нужное подчеркнуть). Бытие определяет сознание, так что отвалите – как бытийствую, так и сознаю! В более популярной версии: «Не мы такие, жизнь такая!»

Вы думаете, я преувеличиваю? Хи-хи-хи, а жизнь – это, простите, кто? Кто эти все белковые тела вокруг, изобретающие всё новые и новые способы своего существования? Обменяй парочку принципов на горсть цинизма – и ты уже не презренный нищеброд, а уважаемый член!

Не хотите сейчас меня слушать? Анчар? Давайте поговорим об этом лет через двадцать! Если ещё останется с кем…

Как вы неловки!

Когда раздавали хитрость, мне не хватило.