Ущербность души

Каждый день смотреть, как мучается сын, невыносимо.

– Ба, доброе утро, сегодня тоже не ест? – угрюмо спросила я.

– Нет, отказался. Ладно, попробуй ты, может, тебя хоть послушает.

– Хорошо.

Каждый раз перед входом в комнату мне хотелось кричать: от отчаяния, бессилия, от горечи и обиды на жизнь. Я набрала побольше воздуха, натянула улыбку и пошла в «пыточную».

– Привет, пап. Бабушка приготовила такую кашу, просто слов нет, с яблоками, как ты любишь. Точно не хочешь есть?

Отец покачал головой, показал рукой на магнитную доску, которую я купила для общения с ним, а затем написал на дощечке левой рукой корявыми буквами: «Убей меня».

Фраза, от которой дрожь пробирает. Эти послания персонально для меня он писал практически каждый день…

Я врач-терапевт в маленькой районной больнице. За год работы много всего случилось. Эпидемия COVID-19, люди умирали, как мухи, у меня на глазах, а я и мои коллеги сутками пахали как проклятые, но пациенты все равно умирали, чувство бессилия угнетало каждого из нас.

Столько смертей. Казалось, нужно было бы научиться смирению и принятию, мы ведь не Боги, но у меня так и не вышло. Поэтому я была в ужасе, когда впервые увидела эту просьбу.  Не могла ни слова сказать. Иногда мне кажется, что в тот момент во мне что-то сломалось.

Я никогда не говорила бабушке о том, что отец писал, когда мы оставались наедине. Её сердце бы не выдержало, и он прекрасно об этом знал.

– Да, да… Обойдёшься, давай заниматься. Сегодня у нас с тобой много дел.

Изо дня в день перед работой я вставала пораньше, чтобы размять отцу парализованные конечности. Каждый день, без выходных.

Обычно отец реагировал на это крайне агрессивно, ему было больно, когда его конечности сгибали, напрягали, заставляли ежедневно двигать руками и ногами, которые его не слушались. И каждый раз я напоминала ему:

– Я не сдаюсь, и ты не сдавайся. Хватит себя жалеть, ты сильный, молодой, если мы продолжим, то справимся, ясно? Хватит кричать, смотри, сегодня мышцы работают уже лучше, разве ты сам не чувствуешь?

Я постоянно повторяла это.

Мне хотелось верить, что на самом деле так и есть. Периодически тонус мышц улучшался, и это было моим маяком: нельзя опускать руки! Маяком для меня, но не для него. Отец не разделял моего оптимизма. Будто ничего не замечая, он продолжал лишь возмущенно требовать, чтобы я оставила его в покое.

И настал тот день, когда я уже не смогла уговаривать и умолять его не сдаваться.