Твоя следующая жизнь. Your next life

Я боялась одним неловким движением задеть этот момент в пространстве, потревожить его безупречность. Мне хотелось, чтобы он длился вечно. Также, как длится это вечное Солнце.

Если кто-то может светить и светит, то обязательно есть те, кому необходим этот свет. Необходим, как глоток свежего воздуха, как толчок настоящей живой энергии. Который заставит кровь пульсировать по-новому. Заставит течь по венам, наполняясь красотой бытия. И если Он – это Солнце, греющее, щедро изливающее свой свет, то я, трава на чёрной земле, тянусь к нему каждой своей нехитрой клеткой, греюсь в его лучах, вдыхаю их, открывая для себя счастье.

Кажется, это называется одним простым словом – «гармония». Кажется, мы и созданы для того, чтобы обрести её…

С самого начала было понятно, что когда-нибудь придёт Елена и прервёт нас, но я не думала, что восприму это так болезненно.

Она вошла стремительно, шумно и мгновенно разрушила наш красивый мир.

Заградила своей бесформенной фигурой половину мартовского солнца.

– О!!! Да я вижу, Вы тут вовсю работаете! – её искусственно приподнятый голос рассек своей фальшью пространство.

– Да вот, разбираем вопросы энергетиков, – как всегда, от неожиданности её появления, Таранов выглядит слегка смущённым.

– Егор Александрович, дорогой! Да теперь весь наш холдинг должен быть Вам признателен за то, что Вы потратили на наши вопросы Ваше личное время. Ваше такое драгоценное время. И Ваш незаурядный стратегический талант. – Видно, что она искренне хочет Ему польстить, и, на первый взгляд, нет в этом ничего плохого.

Он и впрямь не должен тратить время на наши внутренние вопросы. Он, в действительности, сделал это хорошо, как и всё, что Он делает. Но, то ли градус лести слишком высок, либо всё, что она произносит из себя, кажется «априори» неискренним, но в воздухе повисает неловкая пауза от «громоздкости» её комплимента.

Обычно Он свободно парирует на любые высказывания в свой адрес. Но вот с её нескрываемой, несдерживаемой «любовью» Он ещё не научился, как справляться, и пребывает в лёгком замешательстве, ничего не комментируя в ответ.

Через минуту Он всё-таки нашелся:

– Коллеги! Вы не возражаете, если я на минут десять отлучусь? А Вы дорешаете Ваши вопросы.

– Конечно, Егор Александрович! Как Вам будет удобно, – слащавая «патока» продолжает изливаться из неё.

Как только Он вышел, её «плывущая» физиономия резко трансформируется в сухую и непробиваемую.