О вчерашнем – сегодня

Куллама. Пиши, сынок! Огурцы

После свержения царя запомнившимся на всю жизнь новшеством для нас было следующее: через некоторое время мы, ученики школ двух приходов под руководством наших учителей, собравшись, ходили с песнями по улицам. Помню и некоторые песни.

Настал рассвет, зажглась заря, в стране родной

Свободы солнце засияло.

Пришёл к нам праздник, светлый день,

Мир новый, радостный родился…

Из другой песни запомнились такие строки:

Старайтесь, дети, заботьтесь о нации.

Будьте едиными, дети, вы – последователи пророка.

Последователи, последователи,

Последователи вы пророка!..

И ещё запомнилось: мы ходили не только по своим, татарским улицам, поднялись и на большую улицу, дошли до базарной площади, что против церкви.

Вышли в тот день и ученики русской школы, мы с ними встретились возле кантуры (конторы, так называли татары дом волостного управления).

Среди народа, собравшегося в тот день на площади, было много не только детей с учителями, но и деревенских жителей.

И русских, и татар. Не только мужики – среди них были и муллы, и попы. Можно было увидеть и больших баев, и старых солдат в шинелях без погон и серых папахах, и бойких солдаток.

Было много выступающих, которые говорили, поднявшись на крыльцо конторы. А сколько шума-гама, сколько торжества! Радость, ликование! Кого-то бранили, кому-то грозили. Но, пожалуй, было только три слова, которые навечно запали в душу. И даже не три, а два.

– Революция!

И звучавшее на двух языках одно и то же слово:

– Свобода! Хоррият!

Татары, выступая с речью, большей частью говорили, соединяя эти два слова – «Слабуда-хоррият!»

Мы уже понимали, что эти слова означали «воля, независимость».

Значит, свобода ругать царя. Свобода и татарам говорить на собрании всё, что хочется. Свобода!.. Солдатки совсем расхрабрились. При любом удобном случае везде кричат: «Почему всё ещё не возвращают наших мужей? Почему всё ещё нет мира?»

То, что особенно пришлось по сердцу таким, как мы: начиная с этого дня мальчишки получили свободу разгуливать по всему селу.

Хочешь – ходи по русской улице, хочешь – зайди на чувашскую улицу – никто тебя не тронет. Если русские мальчишки спустятся на татарскую улицу – мы их тоже не трогаем.

Прежде, бывало, собравшись в переулках между русскими улицами и татарской стороной, бросались камнями друг в друга, иногда даже вступали в рукопашную. Эта привычка тоже кончилась. Мы теперь не трогали не только русских мальчишек, но даже свиней.