Утренний дом

– Отец воевал в Афганистане, домой вернулся контуженный. Летом всё время по двору слонялся, голову прикрывал и шептал, будто спорит с кем-то: раз, два три, чтобы не было войны, раз, два три, чтобы не было войны! И прихлопывал так…

– Ох… – вздохнула Наталья, глядя на соседку.

– Вот я и думаю, Наташка, как хорошо, что нет войны. Как хорошо жить и дышать. Это ведь чудо. Просто жить и дышать. Ох, Наталья! – вскочила с лавки Светка. – Вот приеду домой, всё поменяю, слышишь? Всё изменю! Будут нам яркие звёзды.

Наталья искоса посмотрела на подругу и тяжело вздохнула. Но ничего не ответила. Хорошо ведь сейчас. Просто жить и дышать.

Август

Под лесистым увалом шуршала ещё густая, но уже огрубелая от летнего солнца поляна. Здесь, среди пожухлых цветков клевера и ромашки, обманчиво яркой льнянки и цепкого вьюнка, дёргал траву долговязый подросток. Рядом в зарослях мышиного горошка возилась его четырёхлетняя сестрёнка. Она уговаривала резинового крокодила Тузика вылезти из шалаша, построенного ею из стебельков и цветов.

Разморённый усталостью и жарой, Сёма сгрёб в кучу траву, и, подоткнув под голову холщовый мешок, вытянулся на самом угреве. Вдыхая горьковато-ржаной аромат догорающего лета, он закрыл глаза и растянул длинные губы в довольной улыбке. Вокруг разливался мерный стрёкот и шелест, рядом журчал голос Катюшки, а из рощи доносилась отрывистая перекличка птиц.

Зная, что скоро надо будет собирать траву в мешок и нести его домой, а потом идти продавать рыбу, Сёма наслаждался выкраденными минутками покоя и тишины.

«Только бы не уснуть…» – лениво подумал он и приоткрыл глаза. В слепящей белизне он увидел расплывающиеся солнечные пятна – и крепче смежил веки. Кто-то пополз по его указательному пальцу. Сёма поднял руку – это была божья коровка. Щурясь, он медленно пропел:

– Божия коровка, лети на небко, принеси нам хлебка, чёрного да белого, только не горелого…

– А шоколадка сойдёт? – ответила божья коровка сильным, звонким голосом.

Сёма быстро приподнялся на локтях и радостно заулыбался. Перед ним, скрестив руки, стояла невысокая девчонка в модном джинсовом комбинезоне и ослепительно белых кроссовках. Длинные тёмные волосы свободно лежали на плечах и блестели на солнце, а над синими лучистыми глазами топорщилась чёлка – всё это в портрете Женьки было новым для Сёмы. Присвистнув, он то ли с сочувствием, то ли с насмешкой сказал:

– С возвращением в родные пенаты.