В тени Золушки

Только не готов он признаваться в том, что был не прав. Сам не верит в это… пока.

– Ты ее защищаешь?

– Она в защите не нуждается. А вот твое поведение меня беспокоит. Что ты задумал?

– Хочу ее вернуть.

Не отцу признался – себе. Озвучил, наконец, то, что скопилось за годы. Боль, жажда, стремление найти в глазах этой женщины то, что так безрассудно утратил. Почему – не знал, но отступать не собирался.

Михаил Константинович нахмурился.

– Антон, опомнись. Она ведь не вещь, которая тебе внезапно понадобилась.

Да и не одна давно.

– Откуда ты знаешь?!

Неопределенный взмах головой.

– Встретил как-то на улице. Разговорились.

Неважно. Она его любила. Значит, это чувство можно воскресить.

– Антон, нет. Зачем она тебе?

Потом выяснит. Когда получит то, что становится все более вожделенным с каждой минутой.

– Как же Кристина? Ты ведь утверждал, что она самая подходящая жена для тебя.

– С Кристиной я разберусь.

– Не могу поверить… – в глазах отца отразилась такая боль, что мужчине на мгновенье стало жутко.

 – В голове не укладывается, что все это слышу от тебя. Это я вырастил такого монстра? Мы ведь говорим о живых людях, Антон! В этом мире далеко не все подчиняется твоей воле.

– Не все… – он задумчиво кивнул, внезапно осознавая, что остановился на краю. Его жизнь никогда уже не будет такой, как прежде. Но и назад не пойдет. Только в эту неизвестность, кажущуюся такой притягательной. – Остальное подчинится моим деньгам…

А теперь – прочь. От пронзительного укоряющего взгляда.

От ужаса в глазах самого родного человека, пока он не заставил передумать. Как можно дальше…

Застывший за рабочим столом мужчина не помнил о времени. Давно наступила ночь, но он не собирался спать, на протяжении уже множества часов погруженный в собственные мысли. В который раз тронул рукой изображение на снимке, по-прежнему яркое, сохранившее в своих красках светлые и горькие воспоминания о слишком рано ушедшей любви.

– Что я сделал не так, родная? Где допустил ошибку?

Он впервые так отчетливо ощущал свой возраст.

Даже больше: чувствовал себя почти стариком. Сердце ныло, спирая дыхание, звенело от страха из-за того, что предстояло сделать. Один неверный шаг – и он лишится всего, что еще осталось ценного в его жизни. Не денег – эта сторона не волновала. Отдал бы все до копейки, лишь бы исправить то, что упустил где-то в суете дней, погруженный в дела, в работу. Но то, что было необходимо сейчас, не продавалось. Стоило намного дороже.