Ожерелье. Сборник миниатюр

Приходит печаль, и огорчаться как-то уже и сил нет: конечно, грустно, но не так, чтобы сердце разрывалось. Все время же в подготовке, ждешь… Тут бы казалось – горюй всласть, но что силы терять, завтра будет другой день, и все изменится.

Мы держим настроение в режиме ожидания – или радости, или печали – на паузе. И когда это случается: счастье есть, печаль есть, а настроения нет, оно не то. Оно застоялось или задержалось с реакцией.

И настроение становится капризным, непостоянным. Оно боится не успеть почувствовать счастье в радостный день или насладиться грустью в день печали.

Оно либо чрезмерно радуется, либо глубоко печалится по пустякам. А мы не замечаем, как сами не оставляем ему выбора. Мы привыкли контролировать свои чувства, мысли, эмоции. Нам кажется, что это хорошо, цивилизованно, уместно, да и много что еще. И что, не проявляя горя и разочарования, мы сильны, а радуясь до потери разумного поведения, мы – нелепы.

И мы живем с собой в согласии.

Вот только настроение с нами не согласно. Но у него нет возможности сказать нам об этом днем. Через лицо-вывеску настроение не просочится. И оно плачет по ночам, казалось бы ни о чем, на ровном месте, не давая нам спать.

Оно просится обратно в нашу жизнь. И не пасынком, а сыном.

Чтобы смеяться часто и вне зависимости от…

Чтобы радоваться несмотря на…

Чтобы, если печалиться, то до…

Ну как же не взять его?

«Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны.

Серьезное лицо – еще не признак ума, господа.

Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением.

Вы улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!»

Г. Горин «Тот самый Мюнхгаузен»

Рапсодия дождя

Дождь стучал по стеклу уже две недели. И в его стуке слышалась музыка. Он то бил в барабаны, норовя разбить тебе окно, то играл на рояле – и эта музыка переливалась по всему дому, то тихо царапался, прося, чтобы его впустили в жизнь людей.

И мы впустили…

Две недели дождя на улице – это много, так много, что начало сочиться в душе, капать в мозгах, заливать ненастьем настроение. Но тут включилась музыка души. И она заиграла вместе с дождем. Дождь думал, что это он главная скрипка, но иная музыка переворачивала все в человеке. Его сердце откликалось на нежность струй, свежесть запахов, и хотелось выбросить зонт.

Есть такой дождь, от которого не хочется укрыться.