Ожерелье. Сборник миниатюр

Крылья не носили ее по сцене, они, наоборот, мешали ей, как и ее роль спектаклю. Зато что творилось с Бабой-Ягой! Она была слишком юна для этого образа, но играла так вдохновенно, что дети верили, что ее ступа волшебная. Дед Морозов не бывает, Кощеев тоже, это они знали, но Баба-Яга – настоящая! Напоит, накормит, советом поможет. А уж если ты ей понравишься, на ступе покатает.

Представление закончилось. Занавес. Персонажи переместились к елке в фойе. Пара хороводов, и по домам.

Этого не было в сценарии: дети несли свои подарки Бабе-Яге, им очень хотелось, чтобы она так и оставалась доброй.

Если у вас есть крылья —

Это не значит, что вы можете летать,

Что-то иное поднимает человека ввысь.

Балетная школа

Туда брали не всех. Наша девочка не спала ночами, она плыла по лунному свету из окна в пуантах, пачкой задевая цветы на подоконнике.

«Вальс цветов» – это была ее музыка, партия, которая создавалась для нее.

И – Щелкунчик, он же принц, он же герой ее снов.

Настал день поступления. «Какие красивые девочки, все как на подбор!», – гудела школа. Она видела много талантов, но этот год был особенным.

Выбор делали бывшие балерины, чьи партии уже оттанцевались, принцы превратились в щелкунчиков, а мужья – в мышиных королей.

Нашу девочку не выбрали, она слишком этого хотела, так сильно, что примы увидели в ней соперницу их былым успехам.

Они отобрали девушек, подающих надежды, чьи мамы грезили балетом и будущим своих дочерей.

Наша Клара провалилась в долгий сон, туманы «Лебединого озера» окутали ее. Прошло время. Грезы развеялись, и победила любовь танцевать.

Годы спустя, когда ее более удачливые конкурсантки сидели в приемной комиссии, как пожилые примы, наша девочка танцевала фламенко, танец любви и страсти, и равных ей не было ни на одном фестивале. Балет ей уже не снился, зато многие принцы мира грезили о ней.

Есть болезни неизлечимые,

Одна из них – любовь к танцу,

Вылечиться можно только танцуя!

Бальное платье, или узор души по ткани

Она сшила себе бальное платье, не купила готовое, а сшила сама. Она стояла в нем перед зеркалом – беззащитная, как будто обнаженная. Это платье было продолжением ее самой, так она видела себя.

Ее наряд произвел неожиданный эффект.