Зов философии Вселенной. На лугу бескрайнем

Каждый будет хранить, чтобы зря не спугнуть

Свою сказку судьбы, спрятав в ларь, как товар.

Это ль самопиар – выпускать в себя пар,

Словно в парке кентавр, варвар или дикарь

В темноте под луной превратятся в кошмар,

А затем растворятся бессмысленно в гарь.

Тварь ли бродит в ночи или в свете святош

Жизнь бежит чередой – день за днём, до конца…

И неважно ничуть, если завтра умрёшь —

Главное, что поймёшь, пройдя путь мудреца.

Признать судьбу придётся всё же

Признать судьбу придётся всё же,

Но отказаться можно тоже…

И как бы ни был путь твой сложен —

Он Богом сложен в небесах.

Зачем гневить Отца? Негоже.

Любой исход в чреде возможен —

Вот то, что ближе и дороже,

Возьми и выбери ты сам.

А там уже присядут ловко

На два плеча, как на парковку —

С любовью Ангел, бес с издёвкой,

И каждый станет тебя звать.

И тут начнётся верой ковка —

Или добро, или уловка…

Где будет краше упаковка,

Кто в силах душу обаять?

Тебе решать, но не сноровкой,

А с чувством, с толком, с расстановкой…

И обратиться для страховки

К формулировкам вещих книг,

Где озарятся под диктовкой

Худые помыслы обновкой —

И коль шёл раньше с пробуксовкой,

Теперь не попадёшь в тупик.

Да. Я русский поэт

Да. Я – русский еврей

И к тому же – хохол,

Ещё тот прохиндей —

Во мне целый помол

Всяких разных людей,

И пою, как Орфей —

Красноречием… мол,

На божничку скорей…

Или прямо на кол

Вы сажайте меня —

Это мой пьеде-стол.

Да. Я – русский поэт!

Не хохол, не еврей,

Не китаец, не чукча

И не тот прохиндей,

Что пытается всячески

Рифмой плевать —

А на деле же даже и нечем сказать,

Хоть и шпарит бравадой

Из склеенных губ

Вроде – слог, вроде – слово,

Но никак – правдоруб.

Там и так бестолково

В перекос красота —

Вся блестит и сверкает,

Как мудя у кота…

Да.

Я – то самое дно,

Где не будет вообще —

Никогда никого…

Стихами я пробью дорогу

Стихами я пробью дорогу

Не только к Богу, но далёко…

Даже туда, где так высОко

Мечты взлетают понемногу.

Эх, быть бы проку. От проколов

Никто ещё не застрахован.

И пусть опять я сильно скован,

Вокруг мне мнится вечный сговор —

То шепчет город.