Одинокий мужчина с кошкой

Ксения задушила в себе недостойное сомнение.

– Заявление напишу на хозяина за жестокое обращение с животными. Буду судиться.

В ответ в трубке раздался тихий свист, затем наступила насыщенная эмоциями пауза, и Ксения заподозрила неладное.

– Или ты думаешь, я должна простить ему Левку?

Имя, выбранное в приступе благодарности за любовь, которую Левка дарил, причинило боль.

– Алло, Никита? Ты здесь?

– Да здесь я, здесь, просто задумался. Хорошо, я приеду, – согласился Никита, когда Ксения уже смирилась с отказом.

– Значит, я тебя жду?

– Только не жди от меня чудес, хорошо?

– Ну… то, что ты приедешь, – уже чудо, – пробормотала Ксения. – Могу ужином тебя накормить.

Приглашение само сорвалось с языка, и Ксения от досады закусила губу.

Совместный ужин у нее дома не вписывался в концепцию необременительных отношений. Ужин дома – это переход на следующий уровень игры. На авансцену выводится новое действующее лицо. Называется «те же и мама».

– Да нет, спасибо, я перехвачу где-нибудь по дороге.

В душе у Ксении забил фонтанчик благодарности к Никите.

Они встречались больше трех лет, но Никита у нее дома не бывал. Бывала она у него. На первом этаже хрущевки, в запущенной двушке, доставшейся Никите от тетки. Ухоженный и авантажный, Никита к ремонту относился с отвращением. Из окна пыльной комнатенки открывался вид на глухой кирпичный забор какого-то особняка с камерами по периметру.

То ли в шутку, то ли всерьез Никита называл особняк «конспиративной штаб-квартирой экстремистов». Встречи проходили на потертом диване, на глазах у всевозможных плакатных культуристов.

– До вечера тогда.

– До вечера, – повторила Ксения.

Разговор с Никитой будто сдвинул с души надгробную плиту. Это было совсем не то облегчение, которое она испытала, излив горе на Варвару. Своим насмешливым тенором Никита будто вдохнул в Ксению уверенность, что зло будет наказано.

А как иначе?

Пропихнув в себя курицу, Ксения поблагодарила Дусю за обед и вернулась в кабинет.

Глава 3

На глазах у окружающих Никита Рассветов просто погибал от жалости к себе. После развода жалость к себе стала его философией, его жизненным кредо и излюбленным занятием. После развода Никита Рассветов дал себе клятву не заводить собак, морских свинок и детей, не влюбляться и не жениться. Даже по приговору суда.