Из ворон в страусы и обратно

Одним движением Валежанин взял два яблока и вернул крышку бардачка на место – Нилка, как завороженная, следила за большой аристократичной рукой скаута, покрытой тонкими черными волосками. Несравненная рука. Ничего общего с Вениной и вообще с чьей бы то ни было.

– Ну, так как?– заждался скаут.

– Мечта? – тупо переспросила Нилка, подавленная его близостью и роскошью окружающей обстановки.

– Ну, да. Мечта. Какая–нибудь заоблачная.

– Не знаю,– Нилка стушевалась.

Можно считать заоблачной мечтой ее желание работать в лучших европейских домах моды?

– Держи,– Валежанин опустил Нилке на колени зеленое огромное яблоко и нажал на какую–то кнопку, и Нилка во все глаза смотрела, как с тихим шелестом стекло с его стороны медленно поехало вниз.

– Спасибо,– пискнула Нилка, точно зная, что ни за что в жизни не откусит от налитого бока – Нилка даже в мыслях не могла допустить, чтобы она в присутствии неотразимого мачо широко раззявила рот.

Скаут обратил на пассажирку насмешливый взгляд:

– Никогда не встречал девушек без мечты.

Нилка растерялась:

– Вы шутите?

– Вот и я думаю: не может же такая красавица оказаться такой тупицей.

Нилке перестало хватить воздуха, она открыла рот и шумно вздохнула. Вовсе не «тупица» ее подкосила – вовсе другое слово, которое страшно повторить даже про себя, даже в самых тайных мыслях.

Будто бы ничего такого и не было сказано, Валежанин вкусно хрустел яблоком и продолжал практику обольщения:

– Не может человек без мечты.

– Что?

Неужели ей показалось, и слово «красавица» произнесено не было?

– Млекопитающее. Согласна?

Нилка готова была подписаться кровью под каждым словом, каждой буквой, произнесенной богочеловеком, но только покраснела в ответ.

– Ты хочешь сказать, что ты случайно поступила учиться в эту бурсу?

Оскорбившись за Альма–матер, Нинка немного пришла в себя.

– Не случайно. Мне здесь нравится.

– А–а, вот значит, как,– снова блеснул голливудской улыбкой скаут,– тебе здесь нравится, потому что ты мечтала сюда поступить?

– Конечно!– Нилка почувствовала, что обрела почву под ногами.

– Вот, значит, как. Ну, теперь ты станешь модельером–закройщиком. Сносная мечта. А еще о чем мечтаешь?

Про Париж и Европу Нилка бы не созналась даже под пыткой. Она потупилась и молча вертела в ладони яблоко.

– Хорошо.