Королевская щука

Нет, на любовь она бы не отважилась, а вот интрижка была бы в самый раз. Интрижка отвлекла бы ее, придала сил. Да! Мужчина – вот что ей сейчас показано, а не любовь. Любовь делает больно – так она устроена.

Любовь это… как сильный мороз для бездомного.

Ненужные воспоминания против воли ожили, принялись хозяйничать в памяти…

… Родители спали и видели, что их дочь получит зарубежное образование. Пришлось подчиниться.

Впереди у Талли замаячила разлука с Иосифом.

На память (на вечную память) о себе она проделала все, что проделывает влюбленная нимфетка: соблазнила Иосифа.

Далее последовали клятвы верности, надрывное прощание, самолет и четыре года учебы в университете Тель-Авива.

Ах, какие нежные письма он писал, сколько обещаний в них было! Обещаний вечной любви и неземного счастья. До сих пор рука не поднимается их выбросить.

Возвращаться после университета оказалось некуда.

Родители к этому моменту развелись. Сначала мать, а за ней и отец завели свои семьи, и две половинки души Талли оказались сиротами.

По наивности Талли полагала, что Иосиф позовет к себе, но он не позвал.

В разгар лета Талли пробил озноб, когда она увидела Осю с невзрачной носатой девочкой. Парочка обнималась под старым тополем, не обращая внимания на спешащих мимо людей. Слабея, Талли жадными глазами вбирала не ей предназначенную нежность.

Ноги подгибались. Она перестала соображать и видеть тоже перестала: слезы ее ослепили или кольцо с гравировкой на пальце у Оси – ее подарок…

В душе треснуло что-то и с гулом обрушилось.

И этот гул обрушения застрял в ушах. «Это трещина, – врала себе Талли, – это не пропасть». Вранье не спасало – пропасть расползалась, и она оказалась на краю.

Не известно, чем бы кончила Талли, если б не бабушка.

…Включив фен, Талли направила теплую струю воздуха на голову – радикальное средство от воспоминаний – и посмотрела на себя отстраненным взглядом.

Даже мокрые, волосы были нежного, светло-рыжего, как осенний лист, цвета.

Какая она все-таки хорошенькая. Хорошенькая и несчастная.

Двое преемников Иосифа не нашли отклик в душе. Пожарище оставалось пожарищем, здесь бессилен даже Лешкин друг, сказала себе Талли, каким бы зажигательным он ни был. К тому же эти творческие личности, эти искатели приключений так непредсказуемы, что лучше держаться от них подальше. Она так устала от боли, своей и чужой.

– Так я позвоню Алеше? – Фаина Абрамовна всегда была с внучкой терпелива.