Научите меня стрелять

Элеонора в тот день провожала родственников на север, и, встретив герцога со свитой в аэропорту, сильно разволновалась.

Королевская кровь в его жилах определялась на глаз, безо всяких анализов, проходя мимо пассажиров аэропорта, он держался так, что хотелось присесть в реверансе.

Элеонора проявила интерес и нашла биографию герцога в женском журнале, на страничке, посвященной экологическому туризму. Оказалось, правда, что праправнук Николая первого, принц Греческий Филипп был уже женат, но во всем остальном он Элеонору Матюшину не разочаровал.

В поликлинике или еще где-то, где спрашивали «Сколько полных лет?», Эля отвечала «Двадцать девять». На самом деле Элеоноре Матюшиной уже было двадцать девять лет и десять месяцев.

Своего дня рождения Эля боялась, потому что ей казалось, что тридцать – это старость. Дальше – болезнь и пустота. Ну, и одиночество, само собой. Все, что должно было случиться с ней хорошего в этой жизни, уже случилось: дочь Машка у нее уже есть.

Чтобы Машка не чувствовала себя лишним человеком в этой жизни, Элеонора не позволяла себе болеть, встречаться с мужчинами и даже подругами. Внимание было настоящим дефицитом в их семье и ценилось очень дорого. Дороже денег.

Машку из сада уже забрала соседка Вероника. У Вероники было два сына, и Машку она прихватывала из сада «до кучи». Эля закинула сумку домой и поднялась этажом выше.

За дверью бесновалось, вопило, пищало, стреляло и выло. Звонок утонул в воинственных воплях индейцев, попавших под обстрел англичан.

Замок, наконец, щелкнул, в дверях показалась Ника. Руки у нее были в муке, нос тоже, она кивнула Элеоноре и повела ее на кухню, где на одном из столов уже ровными рядами лежали вареники.

– С чем вареники?– сунув нос в кастрюльку с начинкой, спросила Эля.

– С картошкой, больше не с чем. Сегодня у Гриши зарплата, завтра что-нибудь вкусненькое куплю.

Голодный спазм сжал Эле желудок, и она пошла в комнату за дочкой:

– Машуля, пойдем, я есть уже хочу.

– Ма!– завопила Машка и повисла у Элеоноры на шее.

– Может, останешься на вареники? – предложила Ника,– Гриша не скоро сегодня, он еще на линии.

– Нет, мы пойдем, спасибо, – отозвалась Эля с Машкой на шее, и они пошли к себе, в тишину и покой.

Дом свой Элеонора любила, каждая мелочь здесь была продумана, все стояло на своем месте, ничего лишнего, но все отличалось высоким вкусом.