Я сердца дверцу приоткрыла. История моей жизни и очень правдивые рассказы

Но я не отнимала, и, уж, тем более не гонялась за ней. Наташа почти на голову выше, а сильнее… Слава Богу, испытать не пришлось, насколько Наташа сильнее. С одобрительного кивка мамы я отдавала девочке все, что той приглянется.

И однажды. Однажды мы вновь пересеклись в больнице. Наташа уже лежала там, а я только обосновывалась на новом месте. Как вдруг Наташа принесла ко мне свои ценности: несколько календарей и блокнот. Где уж она этим разжилась, я не знаю. Но довольное лицо Наташи всем видом выражало гордость за своё имущество.

Мои глаза тоже загорелись. Календари были какие-то не наши, не из киосков. Я даже чуточку, самую малость, позавидовала Наташе. Видимо, на это и было рассчитано.

А дальше, дальше был аттракцион невиданной щедрости. Наташа предложила мне выбрать календарик. И подарила! Мне! Свой! Календарик!

Не знаю, дарила ли Наташа за свою жизнь ещё когда-нибудь что-нибудь кому-то. Возможно, и нет. Оттого подарок этот вдвойне ценен.

Наташеньки не стало…

Наверное, ее жизнь оборвалась до 12 лет.

То ли не успели реанимировать, то ли ещё что.

Но приехав в отделение в очередной раз, я почувствовала какую-то не присущую этому месту тишину.

Прошло уже около 35 лет. Но я вспоминаю о ней очень тепло.

Не знаю, есть ли в этом мире ещё люди, которые помнят о Наташе Фроловой. Но я помню.

И календарик где-то лежит.

А девочка, чье имя мне не запомнилось, лежала в палате интенсивной терапии. С мамой. Они были явно иногородними.

У нее была высокая и широкая кровать, сейчас такие ставят в реанимации.

Похоже, на этой кровати они с мамой спали вдвоем.

В палату часто заносили капельницы и дверь почти всегда была закрыта.

Но как-то вечером, я заметила, что дверь палаты открыта и там горит яркий свет.

Любопытство взяло своё. Я подошла ближе. И тут мама девочки (я видела ее в коридоре не один раз) пригласила меня войти.

Я с радостью согласилась. Ведь находиться целый месяц только в своей палате, без друзей и прогулок тяжеловато любому.

В таких палатах я еще не была. Яркий белый свет, небольшое помещение и огромная кровать, казалось, занимала всю палату. Шкафчик, тумбочка, стульчик, вот и вся обстановка. На кровати сидела щупленькая девочка, как выяснилось впоследствии, вполне общительная и веселая, младше меня приблизительно на год.

Ее мама подсадила меня на высокую кровать. Матрас на ней оказался очень удобный, гладкий, а не как в наших палатах из комков сбившейся ваты.