Камень в огород

Был рад знакомству, – заверил сестрицу мужской чуть сипловатый голос, от которого у меня по позвоночнику проползла холодная и липкая змея. Это был голос Коршунова!

Как назло, явился, когда бабуля проходит плановый осмотр в нашей поликлинике. Она бы в одну секунду выставила этого прилипалу Коршунова за порог.

Я сиганула с крыльца, босиком кинулась за угол дома. Подождав, пока калитка со скрипом закроется за гостем, вернулась домой.

Сестрица вертелась перед зеркалом.

Наташкину голову украшал маленький белый платок в голубую полоску (концами назад), на попке изумительно сидели белые шортики с манжетами, голубая майка завершала пляжный наряд.

Я с озадаченным видом рассматривала экипировку сестры:

– А чего это ты так вырядилась?

– Просто… – туманно ответила Наташка. – У тебя неприятности, между прочим.

– Какие? – храбрилась я.

– Такие! – Сестрица протянула мне какой-то лист. На листе была схематично изображена уродливая физиономия, смутно кого-то напоминающая. Я присмотрелась, с ужасом узнала себя в бабулиных очках и привалилась к стене, чтобы не упасть:

– Что это!?

– Фоторобот Екатерины Масловой, – любезно объяснила Наташка.

Мне стало нечем дышать:

– И что мне теперь делать?

– Заворачиваться в саван и сушить сухари. – Работа в школе сделала Наташильду поклонницей черного юмора.

Наташкин юмор подействовал на меня, как холодный душ:

– Я все расскажу бабуле, – запричитала я, – я же не могу теперь ни в кино, ни в парк, ни на речку, ни в магазин – никуда!

Вот ведь странность какая.

В обычное время меня было не выгнать в кино, в парк, в магазин или на речку, но сейчас, когда простые человеческие радости внезапно сделались недоступны, они приобрели невероятную притягательность.

Как же так? Почему опять я?

– Давай, давай, расскажи бабуле, – с ехидством поддакнула Наташка, – как ты ходила давать свидетельские показания и назвалась Катей Масловой. Бабушка оценит твою смекалку.

– Это твоя смекалка, а не моя.

– Ты могла не соглашаться, – с опозданием разъяснила мои права сестрица.

– Ты меня соблазнила рюкзаком, – напомнила я.

– Нюся, выходит, ты продажная?

– Ну, вот еще!

– Тогда при чем здесь рюкзак? Мы с тобой исполняем гражданский долг, помогаем следствию. Так?

Я не дала себя запутать формальной логикой:

– Это была ошибка. Я передумала помогать следствию. От этого одни неприятности.

– Без неприятностей в таких важных делах не бывает.