Камень в огород

Врать бабуле было совестно, но я поспешила успокоить себя: зачем пожилому человеку лишние волнения?

– Может, вспомнил, что к врачу записался?

– Ну, оставил бы записку, а то как-то нехорошо получилось, – испытывая потребность пожаловаться, ворчала я. – Сам попросил купить ему водки, я вернулась с продуктами, стою под забором, как дурочка. Хорошо, что денег не взяла у него.

Бабуля обняла меня, я положила голову на круглое плечо, от которого исходил запах белья, высушенного на солнце. Ласковая рука легла на голову:

– Птичка моя, никакая ты не дурочка, а умница и помощница.

Придется тебе, Нюся, еще раз в магазин сбегать, я затеялась с пирогами, нужно муки купить. – Со мной бабушка использовала обходные маневры, никогда не шла в лобовую атаку, как, например, с Наташкой.

– У-у, ба, – заныла я, – зачем пироги? От них же толстеют! Я на диете!

Плечо подо мной подпрыгнуло от возмущения:

– Я вот тебе покажу диету! На себя посмотри – кожа да кости. Критический вес.

– А критический – это сколько? – с надеждой спросила я, отрывая голову от вкусного плеча.

– А то ты не знаешь! Сорок пять килограммов. А дальше начинаются изменения на гормональном уровне, неспособность рожать. Чтоб я больше не слышала о диете.

– Ба, толстый – не значит, здоровый, – выказала я осведомленность.

– Иди уже, болтушка.

Бабуля сунула мне деньги и занялась делами, будто мой поход в магазин был делом решенным, и обсуждению не подлежал.

Я вздохнула: никогда это не кончится. Все помыкают мной, как будто я все еще какая-нибудь малявка, а не студентка юридического института.

Была бы у нас младшая сестра, все было бы по-другому. Я бы командовала ею, как сейчас командуют мной. Она бы у меня мусор выносила, в магазин бегала, чай подавала, посуду и полы мыла, картошку чистила, унитазы бритвой драила, подворотнички пришивала…

…Следователь Коршунов не торопился меня арестовывать, бабуля нашла запасные очки, и я стала надеяться, что все утрясется.

Возвращаясь как-то из магазина, я доедала ванильное эскимо в вафельном стаканчике и мечтала об Аахене.

И тут мой взгляд наткнулся на серебристый «опель» под нашим забором.

Сердце екнуло от предчувствия, я разулась у крыльца, на цыпочках взошла по ступенькам, приоткрыла дверь в дом, и услышала Наташкин медовый голосок:

– Спасибо вам, Артур Борисович, большое спасибо. Кто бы подумал! А ведь мы пускали эту Маслову в дом! – распиналась Наташильда.

– Да, жизнь полна сюрпризов.