Пространства, которые нас выбирают. О времени, поэзии и о любви

Бросают машины, устремляются на мост, чтобы заглянуть в недра реки, и замирают в изумлении: огромные рыбины висят в неглубокой воде, как дирижабли, никуда не торопясь и не обращая на людей никакого внимания.

Люди устремляются в ресторан, занимают столики над бурной водой и, чтобы как-то изжить нетерпеливость заказа, продолжают удивленно обсуждать: откуда в такой, в общем-то, небольшой реке такая громадная рыба?

Осведомленность убивает волшебство. Никогда не копайте слишком глубоко.

Оказывается: форель, будучи по природе своей форелью калифорнийской, выращивается намеренно рыбным хозяйством, эксплуатирующим воды Врило в своих корыстных целях, поставляя рыбу в уже известный нам ресторан и, скорее всего, куда-то еще.

Но, когда мы ожидали свой заказ, мы ничего не знали о природе врильской форели. И сидели тихо, очарованные красотой реки, деревьев, травы и форели.

Но форель ничего не знает ни о рыбном хозяйстве, ни о ресторане. В картине мира форели присутствует прекрасная горная река с хрустальными водами, в которых форель неторопливо двигает плавниками, рулит хвостом, оставаясь, если захочет, неподвижной, игнорируя течение.

Форель эта, обладая истинно буддистской мудростью, обучена высочайшему искусству пребывания здесь и сейчас. Она не вспоминает о прошлом и не мечтает о будущем. Она в моменте, который для нее – вечность. Форель божественно красива и совершенна. Она идеально вписывается в реку, в которой обитает. В свою очередь, река идеально ей соответствует. Реке и форели хорошо друг с другом.

И форель абсолютно безрассудна.

И дело не в том, что у форели, хотя бы и калифорнийской, отсутствует рациональный разум.

Дело в том, что мы свой используем не по назначению.

Выискиваем недостатки своей среды обитания вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие. Пока еще есть у нас такая возможность.

А потом плачем, вспоминая: ой, какую возможность жить и радоваться упустили!

Но я здесь о форели.

Скоро стало ясно, что мне придется довольно много строк автора перенести в собственную книгу.

Но меня это не остановило и не испугало.

Его высказывания о предмете преподавания нравились мне все больше и больше.

Например, вот это: Стихотворение всегда происходит в вашем родном городе, но лучше найти его где-нибудь еще.

И это я только на двадцать восьмой странице. Всего в книге сто пятьдесят пять страниц. Совсем немного. Но, памятуя правило: лучше пять страниц прекрасной прозы, чем пятьсот ужасной, не расстраиваюсь.