Картавый мальчик

Может, я вас заинтересую хорошей темой? Скажем, она будет звучать так: «Развитие власти в России с 1917–го по 1954–й годы: когда и почему свернули с ленинского курса?».

– Извините, разве это сейчас важно, когда свернули, почему свернули и свернули ли вообще, – заявила Лика. – Не буду ничего писать. Иван Степанович, пожалуйста, согласуйте моё заявление.

– Она уже давно написана, эта диссертация, – задумчиво продолжил завкафедрой. – Моим другом. Его звали Сергей Верещагин. Его за эту диссертацию потом посадили.

И он умер в тюрьме в возрасте тридцати двух лет от туберкулёза.

– Если она уже написана, то зачем мне делать это заново?

– И я о том же. Вам её просто нужно переписать в ноутбук и выдать потом за свою. Потратите времени месяц, не больше. Обещаю, что переписывать вам будет очень интересно. И сейчас вас никто за такое не посадит. О том, что это плагиат, будете знать только вы и я.

– Хорошего вы обо мне мнения! – возмутилась Лика.

– Меня тогда тоже вызвали к следователю, потому что мы жили с Сергеем в одной комнате общежития, – продолжил завкафедрой, не обращая внимания на Ликину реплику.

 – И я подписал бумагу, что осуждаю работу моего бывшего товарища, потому что это псевдонаучный подход, с каким я не согласен принципиально. Он сам меня об этом попросил, предвидя ход дальнейшего развития событий. Ему тоже было скучно, как и вам сейчас, писать диссертацию, основываясь на материалах всех этих совершенно идиотских партийных съездов. Сергей бы вас не осудил. Знаете, ему очень нравились такие девушки, как вы. Он просто умирал по одной очаровательной блондинке, но даже боялся к ней подойти. Она потом стала моей женой. Вот такой я подлец.

Кромин строго посмотрел на Лику.

– Надеюсь, у вас тоже плохое обо мне сложилось мнение, уважаемая аспирант Якубовская?

– Глупо всё как–то. Я не вас имею в виду, а вашего друга. Кому и что он хотел тогда доказать? Зачем это ему надо было, я не понимаю.

– Я ведь уже говорил: ему было скучно писать другое.

Всё очень просто.

Завкафедрой встал, неслышными шагами подошёл к двери и резко её распахнул. В проёме показалось краснеющее лицо старосты третьего курса Лылиной, любительницы подслушивать. Кромин первым подчёркнуто вежливо с ней поздоровался, попросил не прикрывать дверь, вернулся на своё место и продолжил:

– Давайте так договоримся с вами, Лика… У меня есть хороший приятель, он сейчас возглавляет Совет ветеранов бывших сотрудников органов госбезопасности.