Взлетая выше облаков

Мне тоже хотелось выкрикнуть пару-тройку нецензурных выражений и стукнуть от досады кулаком по столу, но все же удалось подавить этот эмоциональный порыв и писать дальше. За это время я пару раз оглядела свою аудиторию: из десяти человек трое были мои одноклассники. Лика усердно работала два с половиной часа, после чего немного полежала грудью на парте, последний раз сверила ответы с черновиком и сдалась. Она вышла из аудитории вторая, чему я не сильно удивилась – Лике учеба всегда давалась без особых усилий, тем не менее она за оценками не гналась.

Такие обычно говорят: «Что Бог пошлёт», только вот моя подруга атеист.

Я тоже отдаю руководителю работу и на затёкших ногах выползаю на улицу. Вода с неба лить перестала, но голубое полотно до сих пор под грязным одеялом, пусть уже и не однослойным. В голове у меня пусто, мелкий тремор от долгого сидения в одной позе только-только начал сходить. Вокруг ни души. Я смотрю себе под ноги, разглядывая меловые рисунки младшеклассников.

– Да почему ты не понимаешь?! – Голос очень похож на Лику. – Неужели, ты ни разу не задумывался?!

Я медленно бреду вдоль забора, стараясь не привлечь внимания разговаривающих. Через несколько шагов могу разглядеть собеседника Лики. Это Алекс. Смуглый юноша чуть выше среднего ростом с широкими плечами. Спортсмен и человек, сводивший «погулять» добрую половину школы.

Я останавливаюсь в тени, где ни он, ни она не заметят меня. Подглядывать и подслушивать не хорошо, я знаю, только мои ступни, словно прилипли к земле, а тело сковал невидимый свинцовый панцирь.

Я впервые вижу Лику такой. Нет, она и раньше могла поскандалить, но сейчас… Мне, кажется, что вот-вот ее маска исчезнет. Она все ещё на ней, только появилась длинная полоска разлома, что тянется от правого уголка губ по диагонали вверх.

– Лика, подожди, что ты хочешь сказать? – Алекс в полном замешательстве.

– Подумай сам! – голос Лики наполнен бесконечным отчаянием, злостью и… Что-то там есть ещё, хорошо замаскированное, но все же слабо выглядывающее сквозь трещину маски.

Это что-то наверняка и ломает ее, пытаясь выползти наружу. – Почему я всегда делала за тебя домашку, когда тебе было лень? Почему прикрывала перед учителями, если ты сбегал чуть ли не каждый день? С какого перепугу я даже сегодня отдала тебе свою бутылку с водой, хотя саму тошнило ещё с самого утра?

Алекс не шевелился.