Взлетая выше облаков

 – Общая, поэтому если понадобится, можешь выпинывать этих двоих оттуда, хотя лично мне все равно на них.

Я кивнула.

– Не от того ли, что тебе просто нечего стесняться?

– Заткнись! – крикнула девушка, после все на тех же повышенных тонах обращаясь ко мне, – Ну, чего встала? Только не говори, что переодеться не во что?

Весь мой растерянный вид доказывал ее правоту. На фоне этой одинаково чёрной троицы я чувствовала себя белой вороной в своей фиалкового цвета майке и шортах болотно-зелёного оттенка. Двадцать минут под солнцем превратили мозг в бесформенное месиво, как сегодняшний омлет, не способное сейчас найти ни оправдания, ни колких слов, чтобы защититься.

– Может, тогда ты, Си-ме-о-на, поделишься своим? – Филипп с явным презрением в голосе отчеканил имя по слогам.

– Ещё чего! Она мне футболку растянет!

Симеона окинула меня пугающе пронзительным взглядом с ног до головы, остановившись на несколько секунд на груди. Танцовщица выше ростом, чем я, немного стройнее, но в том, на что заглядывается почти весь противоположный пол, значительно уступает.

– Ах, значит, Эмме все-таки есть, чем взбудоражить юношескую кровь? – Филипп драматично приложил тыльную сторону ладони ко лбу и закрыл глаза, откинув голову чуть назад. – Ох, как несправедлив Господь! – великий страдалец сделал шаг накрест и красивым прыжком, называемым в балете сисоном уверт, взлетел в воздух. – Ответь же на мой вопрос, почему одним ты даёшь все, а другим ничего? – ресницы на полузакрытых веках подрагивают, когда парень делает два маленьких прыжка на месте, вскидывая руки вверх, словно и правда обращаясь к небесам.

– Прибью. – цедит сквозь зубы Симеона, бесшумными шагами направляясь в сторону непревзойденного актера на полставки с явным желанием исполнить сказанное.

Я увлечённо смотрю за неожиданным бесплатным представлением, за тем, как «обделённое дитя» пытается догнать и убить «сочувствующего праведника», что ловко пересекает зал из одного конца в другой балетными элементами, когда Адам неожиданно хлопает меня по плечу.

В комнатке два метра на три метра темно и очень душно. Я почти ничего не вижу, но Адам, словно кошка в ночи, хорошо ориентируется здесь: находит свою сумку, достаёт оттуда лосины и протягивает их мне.

– Они не ношеные, совсем новые. – тихо говорит он. – Возьми себе.