Всё не как у людей. Роман

Арендаторы-то не всё успели разгромить, вот Людка их и прибрала к рукам. Смотри, свяжешься с ней, не рад будешь.

– А я и не собирался, -усмехнулся Дробнов.-Есть много других вариантов.

За окном сгущались сумерки, и когда Дробнов, не скупясь на слова благодарности, встал из-за стола, Валентина предложила:

– Может, у меня переночуешь?

Василий от такого предложения застыл в растерянности.

– Спасибо. Пойдут потом разговоры, -тихо сказал он.

– Разговоры, -промолвила Валентина.-Не боюсь я никаких разговоров.

Я женщина свободная.

Вдруг она осеклась. Глаза наполнились тоской и грустью. Вероятно, она осознала, что вся её свобода-это всего лишь поза, игра. От чего она свободна: от своего прошлого? От настоящего? От будущего?

На улице не было ни души. Лишь лай собак нарушал тишину. В небе мерцали первые звёзды. Весенний ветер навевал грустные мысли. В былые-то времена в эту пору в полях гудели тракторы, готовили землю к севу. Теперь там тихо, только ветер гуляет.

После городской суеты здесь всё тонуло в тишине и задумчивости. Словно вся окрестность, впитав в себя мысли людей, решала важные проблемы. Сама природа как бы напоминала, что всё в жизни взаимосвязано, и одна проблема рождает другую, третью и так до тех пор, пока они не соберутся в запутанный клубок, распутать который будет сложно.

Дома Дробнову снилась какая-то жуть. Среди ночи в улице случился пожар. Вспыхнул дом одинокой пенсионерки Ерёминой. Должно быть, воры в сарае шарили и, не найдя ничего подходящего, с досады бросили окурок в охапку сухой травы.

Позвонили соседи в пожарную охрану, а там всей команды-Виктор Зубов, почётный пенсионер. Спросонья он даже ключи зажигания от пожарной машины не сразу нашёл. А когда добрался до места пожара, оказалось, что в цисцерне нет воды.

Собравшийся народ топчется возле горящего дома, словно желая погреться на дармовщинку. Со всех сторон слышатся команды, каждый стремится руководить, правда, неизвестно кем и чем.

– А в доме-то есть кто живой? -слышится голос из толпы. И тут в ответ из горящего жилища доносится:

– Погибаю, родимые! Караул!

Это подаёт голос Ерёмина Евдокия Павловна. От страха бабка не может сообразить, что делать. В толпе оживляются, было, но никто не решается подойти ближе к огню. И тут он, Василий Дробнов, осенив себя крестным знамением, выходит из толпы.

– Не поминайте лихом, люди добрые! -с пафосом говорит он и бросается в огонь.