Самострел. Роман

Перетекали, на какой-то миг останавливаясь, когда старый тунгус начинал прислушиваться к боли внутри тела, и текли дальше.

Старик откинул доху с груди и почувствовал свежее дуновение воздуха. Кто-то невидимый откинул полог чума. Стало светлее. Старик повернул косматую с всклокоченными седыми длинными волосами, свисавшими прядями, голову в сторону проёма. Седые пряди прилипли к потному в глубоких порезах морщин лбу. Полумрак душного жилища отступил, когда тёмная фигура шагнула внутрь чума. Старик всматривался полуслепыми глазами.

Глаза старика слезились. Изъеденное оспинами лицо казалось безликим жёлтым пятном на фоне линялой козьей шкуры, подложенной ему под голову, она служила вместо подушки.

– Это ты, Эльгинэр? – подал голос старик.

– Я, дедушка, – отозвался пришелец, сделав пару шагов в глубину чума, ближе к очагу, где лежал старик.

– Я ждал тебя. Садись. Рассказывай, – протянул сухую ладонь старик, указав место сбоку от себя.

Пришелец, молодой парень с раскосыми на вид озорными глазами, расстегнул крючок на одежде и присел.

– Знобит? – спросил он, дотрагиваясь до липкого лба старика.

– Сейчас не шибко, – почти беззвучно отозвался тот. – Рассказывай… Видел бердану?

– Видел! – оживился парень – молодой тунгус – и встряхнул головой со смоляными гладкими волосами. – Своими глазами видел, дедушка.

– Хороши берданы? – сипло спросил опять старик.

– Да! Особенно те, что самозарядные!

– Винчестеры? – уточнил старик.

– Да! Бьют на сто шагов.

* * *

Место, где проходил торг пушниной и разным другим товаром, можно было одновременно считать неким аттракционом, развлечением для просто зеваки, серьёзных состоятельных посетителей торга или базара. Они делали ставки на лучшего стрелка. Нередко заезживал сюда и русский князь. Метких стрелков он брал на заметку, рекомендуя местным купцам для промысловых артелей. Эльгинэр и не подозревал, что скоро ему так сильно подфартит, и он окажется в числе тех счастливчиков, на которых обратит своё внимание заезжий на торг русский князь.

Эльгинэру случалось стрелять из берданы всего несколько раз. Больше он был привычен к луку и стрелам.

Видя, как молодой тунгус жадно наблюдает за другими стрелками, опробывающими приобретённое ружьё, продавец оружия, которого все называли Еремеич, спросил:

– Тоже хочешь?

– Что? – не понял тот.

– Тоже хочешь стрельнуть?

– А можно? – блеснули хитро прищуренные озорные глазки.