Самострел. Роман

Прокопчённый дымом костров, задубевшей кожей лица и рук, часто слегка обмороженным кончиком носа, отчего тот всегда у него был красный. Человек незнающий мог подумать на известную причину, хотя дядя спиртным не увлекался. В тайге соблюдал сухой закон. Фляжка со спиртом запасалась на всякий случай. Дядя не говорил – охотиться, он говорил – промышлять…

Как отзывались знакомые охотники, добрым промысловиком был дядя, настоящим, без браконьерского оттенка. Сам по себе, вроде, не богатырской фигуры, как принято говорить о сибирских таёжниках.

Тут опять падал на ум Дерсу Узала из романа Арсеньева или Улукиткан из книги Федосеева. Оба эти книжные персонажи схожи и по внешнему облику, и по сути. Оба не косая сажень в плечах, но оба непревзойдённые следопыты и зверобои!

На срочной службе Игорь тосковал по дому. Часто вспоминались охотничьи собаки, облаивающие загнанную на дерево белку. Игорь будто слышал скрип свежего снега под ногами, стон дерева в морозную ночь и присвист ветра в узком каменистом распадке, словно в ущелье меж тесных скал.

В таком месте надо пробираться с осторожностью, неровен час – скатится сверху валун. И под ногами сплошь острые камни. Этот проход можно назвать «каменной рекой». Легко не то что ногу подвернуть, но и сломать. Тогда «амба», как говаривал дядя, каюк по-русски, или кирдык и капец, поскольку до первого населённого пункта, до людей – не один десяток километров таёжной глуши: распадков, падей, болотных марей с мохнатыми травяными кочками в полметра, каменных россыпей, непролазной чащи и буреломов. Осторожность и предельная внимательность – непременные условия, которых придерживается настоящий промысловик. Так говорил, наставляя таёжным премудростям, дядя. Об этом всегда помнил Игорь, помнил и знал, что тайга не прощает глупостей. Любая мелочь имеет подлинный смысл, о котором горожанину даже и в голову не приходит. Да он, горожанин, и не знает об этих вещах, и зачем ему, горожанину, знать? Например, набредя на таёжное зимовьё, всегда можно найти в нём запас продуктов, пусть скудный – горстку крупы да хлебный сухарь, полуистёртый коробок и спичками, завёрнутый от сырости в целлофан. Но это позволит одинокому лесному путнику, может быть, даже и выжить. Это смотря какая ситуация сложилась. Или, уходя, покидая чужое зимовьё, следует непременно, по возможности, оставить немного тоже продуктов и сухих дров возле печурки, сложенной из дикого камня.